Читаем Николай Лысенко полностью

По материнской линии род Лысенко, по семейной легенде, происходил от турецкого Булюб-баши. Племянница композитора Людмила Старицкая-Черняховская с восхищением вспоминала рассказы отца Николая – Виталия Лысенко: «Людя, – говорил он мне, – слушай и хорошо запоминай историю твоего рода». Из истории Булюбашей мне нравился только один эпизод, когда основоположнику этого рода, турецкому Булюб-баши, султан за какую-то провинность прислал шелковый шнур, чтобы тот повесился, но рассудительный паша султанскую волю не исполнил и сбежал в Украину, где присоединился к казацкому войску». Бездетный потомок турецкого Булюб-баши, маршал М. П. Булюбаш, приходился матери Николки – Ольге Луценко – дядей.

С 70-х гг. XVII века выстраивается, следуя источникам, родословная линия Лысенко, когда внук Вовгуры Лиса, родной прадед родного деда Николая Лысенко – бывший черниговский полковник Иван Яковлевич Лысенко (род. до 1633 года – умер 25 Б1699) – становится во главе Переяславского полка (1677–1678, 1690–1692), в 1671 году получает дворянские и имущественные права по универсалу гетмана Д. Многогрешного; в 1674 году становится наказным гетманом. Он участвовал в Чигиринских и Крымских (1687 г. и 1689 г.) походах, походе на Азов (1696 г.); в 1689-м получил универсал гетмана Ивана Мазепы на владение селом Осьмаки с мельницами на реке Мена и селом Дяговым на Черниговщине. Начиная с этого времени шляхетский герб Лысенко выглядит следующим образом: перекрещенные сабля и стрела на золотом щите, над этим изображение – шлем с короной и страусиными перьями.

Сын Ивана Яковлевича Лысенко – Федор Иванович начал службу в походе под Казикерменом при императоре Петре I, «высочайшим указом» за верность и преданность, за смелость и смекалку в боях был награжден землями на Полтавщине. Правда, эту награду – села Галицкое и Клещинцы – герой Полтавской битвы получил уже после смерти царя, в 1737 году (в то время эти села и земля вокруг назывались «предательскими», так как принадлежали одному из сообщников гетмана И. Мазепы, старшине Лубенского полка Новицкому). Он участвовал в Гилянском (1726 г.), Крымских, Польских, Дербентском и еще одном Крымском (1735 г.) походах; с 1741 года и до своей смерти занимал должность генерального судьи; в октябре 1746-го он – участник делегации, «избранной от народа малороссийского» (в составе генерального обозного Якова Ефимовича Лизогуба, бунчукового товарища Василия Гудовича и генерального хорунжего, мемуариста Николая Ханенко), чтобы поздравить императрицу Елизавету Петровну с браком ее племянника и великого князя, впоследствии императора Петра III, с Ангальт-Цербстской принцессой, будущей императрицей Екатериной II. Их «приветствие» растянулось на несколько лет. Это время украинские дипломаты разумно потратили на ходатайство о восстановлении в Украине гетманства. Как следствие их мероприятий 22 февраля 1750 года в Глухове состоялась церемония избрания нового гетмана – Кирилла Разумовского. Среди сыновей и зятьев Федора Ивановича было 12 казачьих сотников и других казачьих чинов.

Сестра Федора – Агафья Ивановна – вышла за Даниила Васильевича Забилу (ок. 1657 – не ранее 1748) – личность, к сожалению, малоприятную: он писал доносы – то на гетмана Ивана Мазепу, то на гетмана Ивана Скоропадского. В результате первого доносчик был осужден на смертную казнь, но потом помилован. Второй донос завел его в Архангельск. В конце 1720-х годов, находясь в Москве, Даниил Забила подавал некую записку о необходимости реформ в общественном строе Украины, но содержание этой записки до сих пор так же неизвестно.

Следующее, четвертое поколение Лысенков вошло в полосу мирной, размеренной жизни. У Федора Лысенко было шестнадцать детей, которые больше тяготели к ведению хозяйства. В 1751 году в семью вошел такой выдающийся деятель, как генеральный писарь, действительный статский советник Василий Григорьевич Туманский (1723–1809), женившийся на Ульяне Федоровне Лысенко (умерла в 1809 г.). Их сын Федор Васильевич стал известным писателем и переводчиком.

Внук Ивана Лысенко и сын Федора, Иосиф Федорович, прадед композитора, был товарищем бунчука и жил в Куковицком семейном гнезде. Женился он на Марфе Ивановне Себастианович, дочери товарища бунчука Ивана Адриановича, участника Гилянского похода, и, соответственно, внучке Прилуцкого полкового писаря (1709–1714) и судьи (1714–1718) Адриана (Андрея) Ивановича Себастиановича.

Сестра Иосифа Федоровича – Екатерина вышла замуж за Даниила Григорьевича Стороженко, сына известного Ичанского сотника, который находился на этом посту более четверти века (1715–1741), получив его от своего отца Андрея Ивановича, служившего сотником свыше 15 лет (1700–1715), и передав пост еще на 11 лет (1741–1753), в свою очередь, родному сыну – Андрею Григорьевичу. Свекор, Григорий Андреевич, в середине 1730-х годов входил в комиссию для перевода и свода книг из области права. В черниговском музее В. Тарновского хранился его портрет (в копии).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Чикатило. Явление зверя
Чикатило. Явление зверя

В середине 1980-х годов в Новочеркасске и его окрестностях происходит череда жутких убийств. Местная милиция бессильна. Они ищут опасного преступника, рецидивиста, но никто не хочет даже думать, что убийцей может быть самый обычный человек, их сосед. Удивительная способность к мимикрии делала Чикатило неотличимым от миллионов советских граждан. Он жил в обществе и удовлетворял свои изуверские сексуальные фантазии, уничтожая самое дорогое, что есть у этого общества, детей.Эта книга — история двойной жизни самого известного маньяка Советского Союза Андрея Чикатило и расследование его преступлений, которые легли в основу эксклюзивного сериала «Чикатило» в мультимедийном сервисе Okko.

Алексей Андреевич Гравицкий , Сергей Юрьевич Волков

Триллер / Биографии и Мемуары / Истории из жизни / Документальное
10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное