Читаем Николай II полностью

Самодержавие своим консерватизмом способствовало появлению как терроризма, так и непротивления насилию. При правлении Александра III политическая полиция — охранка не желала проводить различия между террористами и непротивленцами. И тех и других осуждали, отлучали от церкви, отправляли на каторгу в Сибирь. В этом отношении власть самодержавия казалась неограниченной.

Под влиянием своего воспитателя Победоносцева Александр III весьма чувствителен ко всему, что может поколебать устои самодержавия. Враг обозначен — это все публицисты и писатели, зараженные западными либеральными идеями в их крайнем выражении — нигилизме и социализме, которые на практике чисто по-русски обернулись террором. Эти идеи проникают даже в высшие круги бюрократии. Как говорил реформатор И. Самарин, «бюрократ — это дворянин в мундире, а дворянин — бюрократ в халате». И вот эта бюрократия заражена идеями с тех пор, как Александр II ввел «реформы».

В 1881 году, именно в тот год, когда был убит царь, появился словарь В. Даля, высокоэрудированного лексиколога без особых политических пристрастий, который ввел в свой труд понятие «либерал». Он определял либерала как «политического вольнодумца, желающего большей свободы народа и самоуправления». Уже само это определение Александр III и такие теоретики самодержавия, как К. Победоносцев, граф Д. Толстой, М. Катков, В. Мещерский, рассматривают как подрыв или угрозу. Ведь вместе с реформами либеральные идеи проникли в бюрократический аппарат, в частности в Государственный совет — этот питомник бюрократии, — члены которого выбираются самим государем. В иерархии государственных институтов Совет является органом, через который проходят все проекты законов, представляемых царю, в том числе и одобренные им; это своего рода форум, где обязательно обсуждаются все государственные вопросы, причем со знанием дела, ибо 46 % членов Совета — люди с высшим образованием.

Александр III считает, что либерализмом заражена вся система, так как даже в самых близких ко двору инстанциях принимались обсуждать и спорить по любому поводу. «Целесообразнейшим… средством было бы учреждение такого официального… издания, которое давало бы руководительные взгляды на каждый предмет», — говорит Козьма Прутков, персонаж, выдуманный Алексеем Толстым. Фактически режим попадает в ловушку собственного определения.

Государь — «самодержец», по сути, сам себе хозяин — так определено Богом. В отличие от католических государей, он не отчитывается перед главой православной церкви и у него нет никаких обязательств перед дворянством. Государство является чем-то вроде его вотчины, он обеспечивает его нормальную деятельность на благо русского народа. Если он преступает грань — он деспот, как Павел I. Ограничить его собственную власть? Даже если бы он помышлял об этом, извне внушить ему это нельзя.

Теоретически, однако, он мог бы сделать такой шаг, какой едва не сделал Александр II.

Николай II усвоил эти принципы и свято придерживался их, никогда не стремясь ограничить свою власть. И если его заставили пойти на это в 1905 году, то в 1917 году он предпочел отказаться от престола, чем еще раз поступиться своей властью.

Александр III, отец суровый и угрюмый, в отношении маленького Николая был сама нежность. Мать вела себя с сыном, как того требовал придворный этикет, а медведеподобный Александр потихоньку пробирался в детскую, чтобы приласкать мальчика. И Николай в юные годы обожал своего «отца-ирода», который вставал в 7 часов утра, мылся ледяной водой, выпивал чашку кофе и надевал крестьянскую рубаху. Настоящий русский мужик. И какая сила у этого великана… Своими императорскими пальцами он сгибал серебряный рубль, а однажды на своих плечах держал крышу вагона-ресторана, рухнувшую, когда в результате покушения революционеров поезд сошел с рельсов, и таким образом спас жену и детей, не проявив при этом даже особого волнения.

Для царевича Александр III оставался примером «несравненного отца». Когда он умер в 1894 году вследствие нефрита, сведшего его в могилу за несколько месяцев, Николаю только что исполнилось двадцать шесть лет.

Страсть к опере. Первые любовные увлечения

Николая воспитывали по-английски: спорт, языки, снова спорт, выправка, хорошие манеры, снова спорт, танцы, верховая езда. Прекрасное телосложение и почти ничем не заполненная голова… Правда, самый известный русский историк Ключевский преподавал ему историю прежних царей, но это легендарное прошлое никак не было связано с делами России его дней. Что касается литературы, то он ее почти не знал и вкус к ней у него появился значительно позже. Он был воспитан как принц, но не научен тому, что должен уметь царь.