Читаем Николай II полностью

Эта сцена, описанная Леруа-Болье в сочинении, которое бесспорно лучше всего изображает Российскую империю этой эпохи, относится не к России времен Сталина или Ленина, а к началу царствования Николая II.

Так же как во Франции эксцессы старого режима породили революционный дух, так в России полиция породила нигилизм. Ее настолько ненавидят, что, когда Вера Засулич в 1878 году стреляет в петербургского градоначальника Трепова, приказавшего высечь политического заключенного, суд оправдывает молодую женщину под аплодисменты публики. Терпение исчерпано: между правительством и обществом происходит разрыв.

Вдохновленные происшедшим, нигилисты и террористы метят в царя. После четырех неудачных покушений они убивают Александра II.

С покушением 1881 года рвались священные узы, связывавшие царизм и просвещенное общество. Его сыны осмелились посягнуть на жизнь царя, причем не царя-тирана Николая I, а царя-освободителя. Произошло нечто непоправимое.

Его сын Александр III как будто бы намеревался проявлять терпимость и проводить реформы. Однако судьба, уготованная его отцу, коренным образом изменила его убеждения, и он в течение тринадцати лет (1881–1894 гг.) правил Россией с помощью нагайки. Конечно, его воспитатель обер-прокурор Святейшего синода Константин Победоносцев — он станет также воспитателем сына Александра III, будущего царя Николая II, — весьма успешно способствовал этой перемене, которая подготавливалась исподволь в течение нескольких лет; и бомба 1881 года послужила скорее предлогом, чем причиной…

Идеи, пришедшие из Европы, не годятся для России, объясняли министры. Царь должен править на благо народа, на благо крестьян, должен возродить миф о царе-батюшке, царе-покровителе, которого убили «нигилисты и презренные евреи». Были или нет погромы, последовавшие за покушением 1881 года, спровоцированы «Священной дружиной», созданной в 1881 году и связанной с полицией, с охранкой? Ее, однако, распустили, причем не за ее бесчинства, а потому, что, по убеждению сторонников самодержавия, царь не нуждался в особой тайной охране, отвечающей на покушения другими покушениями. Об охране вполне могло позаботиться государство. Александру следовало представлять себя русским царем, а не европейским императором, и эта роль превосходно подходила ему.

«Несравненный отец…»

При всех реформах, противодействиях им, осуществленных или заброшенных планах создавалось, однако, впечатление, что в 1881 году страна стоит накануне нового 1789-го.

В революционных кругах царило возбуждение: следовало ли в случае народного восстания идти за массами, как проповедовали народники, или надо было предупредить их действия и выступить от их имени, чтобы избежать эксцессов французской революции — террора, термидора, Бонапарта? Кроме того, сторонники и противники индивидуального террора спорили, как лучше сокрушить режим.

Нигилисты хотят обратить террор против Романовых. Что ж, решает Александр III, Романовы сами прибегнут к террору против нигилистов.