Читаем Николай II полностью

Между тем прибывает адмирал Рожественский с двумя эскадрами. Они шли на Дальний Восток полгода, потому что англичане не пропустили их через Суэцкий канал и пришлось огибать Африку, к чему неповоротливые русские корабли не были приспособлены[35]. Когда, наконец, в мае 1905 года они достигли Желтого моря, адмирал Того окружил их в Цусимском проливе и уничтожил русский флот. Из дневника царя за 16 мая 1905 года:

«Сегодня стали приходить самые противоречивые вести и сведения о бое нашей эскадры с японским флотом — все насчет наших потерь и полное молчание о потерях противника. Такое неведение ужасно гнетет».

Затем пришли ошеломляющие известия. Два дня спустя Николай пишет матери:

Дорогая мама!

Прости, что не написал раньше, вчера весь вечер был занят аудиенциями с Булыгиным и Треповым[36]. Поездка бедного Миши в Берлин пока что принесла мне мало друзей — между нами говоря. Пребывание за границей в эти дни для русского сплошная мука, особенно если ему приходится участвовать в каких-нибудь церемониях. Но нужно это рассматривать как тягостный долг. Кайзер Вильгельм — в этом я уверен — сделает все, чтобы облегчить роль Миши. Однако ускорить его отъезд, к сожалению, невозможно, потому что я вчера узнал, что Миша прибывает в тот же день, что дядя Владимир. Оттуда (из Японии) никаких новостей, насчет Рожественского тоже. Видимо, придется испить сию чашу до дна.

Храни тебя Бог, милая мама.

Днем позже уже не остается никаких сомнений (и никакой надежды), и царь записывает в дневнике: «19 мая, четверг. Теперь окончательно подтвердились ужасные сведения о гибели почти всей эскадры в двухдневном бою. Сам Рожественский, раненый, взят в плен».

Существуют разные версии о том, как царь перенес очередное испытание. Согласно одной, он получил телеграмму с этим известием во время игры в теннис, сунул ее в карман и продолжал играть; другие утверждают, что он катался на шлюпке и, получив сообщение, не прервал катание. Обе версии не могут быть правдивыми с учетом личности Николая и его отношения к русской армии и престижу России. Его сестра Ольга присутствовала при получении царем ужасного известия:

«В это время я по вечерам часто бывала у брата, когда являлись министры и командующие армиями. Я уверена, что брат не хотел этой войны, но поддался давлению так называемой военной партии из политиков и генералов, веривших в скорую и славную победу, которая принесла бы почет в первую очередь им, а затем и престолу. Я была во дворце, когда пришла телеграмма. Мы с Алиской сидели в ее комнате. Вдруг он вошел бледный, покачнулся и ухватился за стул. Алис-ка расплакалась. Весь дворец в этот день был в трауре».

Реакция австрийского императора Франца-Иосифа на падение Порт-Артура такова: он приказал немедленно усилить крепость Полу, «чтобы и нам не получить свой Порт-Артур!».

Для ведения мирных переговоров царь Николай принял предложение президента США Теодора Рузвельта о посредничестве. Вести переговоры с японцами в Портсмуте (штат Нью-Хэмпшир) царь поручил отправленному в отставку Витте, которого на посту министра финансов сменил Коковцов. Витте добился удивительно мягких условий мира, правда, после многократных угроз прервать переговоры; он строго придерживался своих позиций. Аренда Ляодунского полуострова была передана Японии, как и южная часть Сахалина и сфера влияния в южной Маньчжурии. Русские обязались уйти из Кореи и признать весь этот регион сферой политических, военных и экономических интересов Японии. Однако Россия не должна была выплачивать никакой контрибуции и сохранила свои позиции в северной Маньчжурии с Китайско-Восточной железной дорогой — в противовес японскому сопернику на Дальнем Востоке.

За столь благополучным исходом вскоре последовали договоры об экономическом и торговом сотрудничестве с Японией и Китаем и признание Внешней Монголии сферой русского влияния, которое еще усилилось после китайской революции 1911 года. В результате Внешняя Монголия приобрела автономный статус с предоставлением России права разработки ее природных богатств и, оставаясь под формальным протекторатом Китая, фактически попала в зависимость от России.

В дневнике Николая отразилось напряжение этих дней: