Такси увезло нас на окраину Минска, где на построении стояли шеренги новостроек. Странно, но в первом мире такие жилищные соты считаются депрессивными, и быстро становятся клоакой любого города. У нас же иметь жильё в столице — это очень хорошо в любом случае. Поэтому в каждом таком доме можно найти последних маргиналов, менеджеров крупных компаний, спившихся алкоголиков, наркоманов, владельцев малого бизнеса, рабочих заводов и даже разных мажоров, только что вырвавшихся из заботливых лап родителей. И мне плевать, если вы все еще считаете мажором меня, я просто очень хороший и умный парень, который удачно выбрал себе состоятельных родителей еще перед отправкой с небес на Землю. Так мог поступить каждый из вас.

В моей квартире легкий для молодого холостяка беспорядок, но моя Леди Ди не обращает на это внимания: или она очень воспитана, или она настолько пьяно хочет меня, что просто не замечает. Я отправил Гену с его шесть-из-десяти в гостиную, а сам взял бутылку красного полусладкого и отправился к своей малышке. Она все еще была в своем черном коротком платье, облегавшем ее стройное тело.

Я включил на компе «The Platters — My Prayer» — красивую песню родом из американских 50-х. Люблю тот период рок-н-ролла, когда в почете был оркестр из гитар, духовых и разноголосого бэк-вокала.

— Нам так и не дали возможности повальсировать в медленном танце, — да, Леди Ди, все будет так красиво, как ты себе это представляла. Вот он я — твой принц на белом коне.

Мы медленно перекачивались из стороны в сторону, танца в этом танце не было: тяжело думать о вальсе, когда правая рука сжимает ее упругую ягодицу, а губы соорудили бутерброд. Она вцепилась в меня так, будто хочет съесть: она давно предвкушала наш плотный ужин. Что ж, она его получит.

The Platters все еще продолжали завывать что-то о молитве сердца, а я уже снимал с нее это черное платье: свою функцию оно выполнило. Она была вся мокрая, и, кажется, уже давно — я не опоздал. Слегка поводив головкой о ее лоно, я вошел и не отпускал ее следующие два часа. Я был пьян, самоуверен и силен. Это гибкое и молодое тело изгибалось, старательно пытаясь мне угодить, хотя я дрыгался в точно таком же порыве. Даже меняя позиции, я старался не выходить из нее, будто она могла сказать «Ну, раз ты его достал, значит, это финиш». Все это длилось минимум два часа, а в самом конце я частично спустил ей в рот, и она, как послушная пай-девочка, сглотнула.

Перед сном мне стало противно. Вся эта игра по задокументированным в масскультурных артефактах правилам — норма. И персональная, и социальная. Но почему ж тогда не прощается мысль, что это скотство, что-то бесчеловечное, и главным героем этого животного акта был я?

Глава 6. Декабрь 2013. -2°

— Да потому что ты нажрался как скотина.

— В этом виновата охрана этого барыжника, — съязвил Боря и перекрестил меня перед выходом. Дорога до нужного мне ресторана обещала дать достаточно времени для погружения в себя.

С момента первой публикации в блоге многое изменилось. Весь декабрь проходили крупнейшие в истории Украины демонстрации протеста. Стало понятно, что президентами в этих краях могут становиться даже полные идиоты. Да, над Януковичем и раньше потешался весь мир: нетленные конфетки и военный парад, или конфликт с поминальным венком-буреломом — но чтобы настолько не понимать, в каком сложном мире ты живешь…

Отказом подписать акт об интеграции с Евросоюзом он дал пощечину целому пласту общества, желавшему жить по-европейски, или просто иметь возможность ездить в Европы на заработки. Многотысячный протест рос с каждым избиением студентов, с каждой наглостью властей или милиции. Ментальная разница, или экономическая, но у нас за студентов никто не заступался бы: будущее-хуюдущее — цветы жизни сами виновны в том, что расцвели не на той клумбе. В этом саду только сорняк не знает, что все временно и не вечно, кроме упрямого беларуса. Так зачем бороться, если можно перетерпеть?

А Янукович оказался политиком недальновидным, ведь в самом начале мог приехать на эту площадь и попросить выступить. Своим донецким диалектом он бы убеждал, мол, ребята, ваш президент тоже хочет в этот большой и перспективный союз, но в последней редакции были прописаны крайне невыгодные условия. Или так, типа, мужики, Москва нам дает кредит в $9 миллиардов, давайте еще годик помурыжимся, а акт подпишем, когда деньги кончатся. Или вот так еще, мол, сограждане, всем собравшимся пива за мой счет. А если бы не согласились, то водки бы туда добавил. Водка с пивом решала и не такие проблемы.

Тема Евромайдана начала прочно входить в повестку дня каждого уважающего себя алкоголика, не говоря уже о более трезвых гражданах нашего государства, хоть в этой стране разница не очевидна. Поэтому неудивительно, что за барной стойкой Центрального об этом только и говорили. Эх, тоска и ненависть.