Читаем Ник Уда полностью

Более того, после ожесточенных споров в парламенте рефлексия перестала считаться обязательной парадигмой жизни. Теперь каждый волен выбирать: контролировать самому себя, или контролировать кого-то другого.

В общем, я был счастлив как никогда. Да, хватало перегибов, как, например, тот раз, когда мои парни решили ритуально изнасиловать учащихся одной из школ в возрасте от 8 до 12 лет. Так они хотели доказать обществу, что можно не рефлексировать даже после тяжелых преступлений, и все равно остаться полноценным человеком. Они еще закончили тот ритуал игрой в шахматы.

Но общество в своей массе уже не реагировало отрицательно на происходившие трансформации. Спустя пять лет к власти пришли консерваторы, но все, на что их хватило, это введение института социальных маньяков. На бюджетную службу были взяты все отморозки страны. Эти соцманы (как их стали называть в народе) должны были публично насиловать каждого, кто нарушил закон, только если это не касалось этики. После двух изнасилований каждый гражданин имел право безнаказанно убить нарушителя. В общем, это оказалось полезным и более действенным инструментом для поддержания всеобщего порядка, чем рефлексия. Видите, мы движемся вперед, мы развиваемся.

И вот, я иду плечом к плечу со своими соратниками, с людьми, которые поверили в меня тогда, когда это было опасно, и которые любят меня теперь, когда это делать так легко. Кто бы мог представить, что спустя десять лет после выброшенной не туда банановой кожуры миллионы на этих улицах будут любить того, кто так себя за тот поступок корил. Каждый из них хочет ко мне притронуться, и лезет для этого на головы соседей. Мои поклонники соорудили стену, лишь бы прикоснуться ко мне во время нашего традиционного и юбилейного марша антирефлекторов! Я счастлив, как никогда.

Глава полицейского

Это случилось буквально полчаса назад, но только сейчас виден весь масштаб катастрофы. Эти миллионы АР (антирефлекторов, как мы их называем) шли своим обычным маршрутом, как вдруг стена из людей, окружавшая Гариба, рухнула прямо на него. В последовавшей давке и панике погибли уже несколько тысяч человек, и это только по предварительным данным! Их лидер тоже мертв.

Уже полчаса от наших патрулей и СМ (социальных маньяков, как мы их тут называем) поступают шокирующие новости: толпа буйствует, убивает, калечит, грабит и поджигает все, что видит! Они уже разгромили минимум пять полицейских участков и одну казарму, но пока я тут с вами разговариваю, это число могло и увеличиться. В общем, у них есть оружие, их мотивы и цели не ясны. Непонятно, что происходит, и как нам себя вести.

Но мы скоро это исправим, я обещаю.

Глава политика

Посмотрите в окно: вы видите, как сотни тысяч людей устроили самую большую в мире оргию? Как не видите? Она распласталась на десятки километров. Вон там, возле аптеки, распинают какого-то мальчонку, а за столами кафе трахают (извините за выражение) жареных уток. Люди сошли с ума за какие-то два часа после смерти Гариба. Он был задавлен своими же фанатами, теми, кому он дал возможность даже не жалеть об этом. Что-то потом произошло, ведь этот массовый психоз только набирает обороты.

Видите, как в ночи горят высотки? Это полицейские башни. Все копы города вырезаны, сожжены и предварительно изнасилованы бутылками из-под шампанского. Нас некому защитить. Они не добрались до парламента только потому, что не могут быстро перемещаться и одновременно самозабвенно трахаться (еще раз извиняюсь). Тотальная оргия задержит их еще на пару часов, а потом они доберутся и до нас.

Да, мы зря допустили эту вольность: не рефлексировать. Институт социальных маньяков был введен запоздало. Мы проиграли эту эволюционную войну за какие-то пару лет. Цивилизации больше нет, и не будет.

Как только такое возможно? Так быстро и так безнадежно уничтожить то, что строилось столетиями?

Глава протиста

Планета. Земля. Много падали. Падаль после огня. Падаль-гниль. Много еды для меня. Много еды. Очень много еды. Я буду плодиться вечно. Тут столько еды.

О, банановая кожура.