Читаем Незнакомцы полностью

— Нет, эта сила все еще во мне, я это чувствую. И это не только целительная сила... Это нечто большее.

— Нечто большее? Что вы хотите сказать? — изумился отец Стефан.

Уинтон наморщил лоб.

— Я и сам пока не знаю. Все это так непривычно, так странно. Но я чувствую, что со временем эти новые способности проявятся во мне. Отец Кронин что-то сделал со мной, я стал другим!

— Уинтон, не думайте, что в этом есть что-то дьявольское или опасное. Это исключительно доброе явление. Подумайте, ведь вы спасли жизнь Гектору. Вспомните, что вы чувствовали, когда на ваших глазах к нему возвращалась жизнь. Мы участвуем в божественном таинстве, Уинтон, и нам не надо познать его, пока Господь не позволит это нам. Я хотел бы взглянуть на Гектора, проводите меня к нему, Уинтон.

— Святой отец, я пока еще не готов выйти к людям, хотя и хорошо знаю их всех. Я хотел бы побыть еще немножко здесь. Вы вернетесь?

— У меня есть еще одно неотложное дело, Уинтон, мне нужно ехать. Но я найду вас непременно, в ближайшее же время. Вы можете не сомневаться. А если я вам понадоблюсь, позвоните мне в церковь.

Когда отец Стефан вышел из спальни в общую комнату, там снова воцарилась тишина. Полицейские и технические эксперты уступали ему дорогу, пока он шел к столу, за которым на коленях у матери сидел маленький Гектор, с довольным видом откусывая от плитки шоколада с миндалем.

Мальчик был совсем маленький, хрупкий не по возрасту, но по его блестящим умненьким глазкам отец Вайцежик понял, что потрясение и потеря крови не сказались на его мозге. Самое же удивительное было то, что потерянная кровь была каким-то чудесным образом восполнена, что делало его исцеление даже более загадочным, чем в случае с самим Уинтоном Толком. Получалось, что полицейский обладал даже большей силой, чем Брендан.

— Как ты себя чувствуешь, Гектор? — наклонившись к мальчику, спросил священник.

— Нормально, — застенчиво ответил тот.

— Ты помнишь, что с тобой случилось?

Гектор облизнул перепачканные шоколадом губы и сказал:

— Нет!

— Тебе нравится шоколадка?

В ответ мальчик кивнул головой и предложил отцу Вайцежику откусить кусочек.

— Спасибо, Гектор, но это все для тебя, — улыбнулся тот.

— Мама может и тебе дать шоколадку, только ты не роняй на пол, это очень плохо! — сказал мальчик.

— Он действительно ничего не помнит? — спросил Стефан миссис Мендозу.

— Да, святой отец, — перекрестившись, ответила она.

— Вы звонили отцу Найло, настоятелю вашей церкви? — спросил отец Вайцежик.

— Нет, святой отец, я не знала, стоит ли это делать...

Отец Вайцежик взглянул на стоявшего рядом с женой мистера Мендозу:

— Непременно позвоните отцу Найло, расскажите, что здесь произошло, и попросите его срочно приехать. Скажите ему, что я не смогу его дождаться, но обязательно поговорю с ним позже. Скажите ему, у меня есть что ему рассказать...

Мистер Мендоза поспешил к телефону. Отец Стефан взглянул на одного из детективов и спросил:

— Вы сфотографировали рану на горле у ребенка?

— Да, сэр, — кивнул детектив, — это стандартная процедура. — Он нервно рассмеялся и добавил: — Хотя, впрочем, на этот раз случай сам по себе явно нестандартный.

— Значит, у вас будут фотографии, чтобы подтвердить это, — сказал отец Вайцежик. — Мне кажется, это потребуется, потому что шрама скорее всего вообще не останется. — Он вновь обернулся к мальчику: — А сейчас, Гектор, если не возражаешь, я хотел бы потрогать твое горлышко.

Мальчик опустил руку с шоколадкой.

Дрожащей рукой отец Вайцежик осторожно провел по огненному рубцу на шее у ребенка. Когда пальцы священника нащупали четкий пульс, сердце его дрогнуло: он был свидетелем торжества жизни над смертью, удостоившись чести убедиться в истинности символа веры и церкви: «Смерти не будет, ибо дарована будет вам жизнь вечная». На глазах священника выступили слезы.

Когда он наконец отнял руку от шеи мальчика и распрямился, один из полицейских спросил его:

— Что все это значит, святой отец? Что происходит?

Стефан обвел взглядом собравшихся: теперь их уже было не менее двадцати человек. На их лицах он увидел горячее желание уверовать, но не в постулаты какой-либо церкви, а в нечто, превосходящее по величию и чистоте человечество, тягу к духовному перевоплощению.

— Что все это значит? — снова спросил один из них.

— Что-то происходит, — ответил отец Вайцежик. — Здесь, где-то в другом месте. Происходит нечто великое и удивительное, и то, что случилось с этим ребенком, — часть происходящего. Я не стану утверждать, что знаю, как объяснить все это, или свидетельствовать, что мы с вами видели деяние рук Божьих, хотя в глубине души и верю, что именно так оно и есть. Взгляните лучше на Гектора, сидящего на коленях у своей матери и жующего шоколад, и вспомните, что предвещал Господь: «И смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло». И я всем сердцем верю, что все прежнее обязательно пройдет. А сейчас мне нужно идти, меня ждет неотложное дело.