Читаем Незнакомцы полностью

Он натянул перчатки и направился было к двери, но Майкл окликнул его, протягивая трубку:

— Это Уинтон Толк, — пояснил он, — тот самый полицейский, которому Брендан спас жизнь. Похоже, с ним едва ли не истерика. Он хочет говорить с Бренданом.

Стефан взял трубку и представился.

— Я непременно должен поговорить с Бренданом Кронином, — кричал Уинтон Толк. — Дело крайне срочное!

— К сожалению, он в отъезде, — объяснил отец Стефан. — Сейчас он в другом конце страны. А в чем дело? Я могу чем-то помочь?

— Кронин, — с дрожью в голосе повторил Толк, — понимаете, происходит нечто странное. Он что-то сделал такое, чего я не могу объяснить! Боже, я сойду с ума! Мне нужен Брендан, срочно!

— Я уверен, что смогу быть вам полезен, — сказал отец Стефан. — Где вы находитесь, Уинтон?

— На дежурстве, скоро заканчиваю. Ну и ночка сегодня выдалась: поножовщина, стрельба. Ужас! А потом... Послушайте, я хочу, чтобы сюда приехал Кронин, он должен все это объяснить, немедленно!

Отец Вайцежик с трудом выяснил адрес и бегом кинулся к машине. Спустя полчаса он уже был возле убогого шестиэтажного здания в одном из бедных кварталов города. Остановив машину на углу дома, он прошел мимо забивших весь город полицейских автомобилей и спецфургона, из которого доносились обрывки переговоров с диспетчерской, и, выяснив у двух следивших за порядком полицейских, где произошло несчастье, толкнул дверь с заклеенным изоляционной лентой треснутым стеклом.

Стены мрачного подъезда облупились и давно нуждались в ремонте. Поднявшись по грязной лестнице на третий этаж, отец Вайцежик очутился перед распахнутой дверью в квартиру семьи Мендоза и замер на пороге: внутри все было забрызгано кровью. Пятна и брызги крови были на полу, на бежевом диване, на кофейном столике, на абажуре лампы и на ковре. В стене чернели четыре дырки от пуль.

Зрелище казалось ужасным еще и потому, что не залитая кровью часть жилища Мендоза просто поражала своей аккуратностью и чистотой. Несмотря на скромный достаток, вынуждавший семью снимать квартиру в квартале бедных, здесь царили уют и порядок. Все блестело и сияло, словно бросая вызов оставшимся за порогом замусоренным улицам, загаженным парадным и заплеванным лестничным клеткам.

Отец Стефан снял шапочку и вошел в общую комнату, перегороженную на две половины сервировочной стойкой. Помещение было переполнено полицейскими в форме и в штатском и экспертами, всего их было не менее дюжины. Священника удивило странное поведение людей: несмотря на то что многие уже явно завершили свою работу, никто не спешил уйти. Разговаривали все почему-то шепотом, и вид у всех был таинственный.

Практически работал лишь один детектив: сидя за обеденным столиком рядом с женщиной лет сорока с лицом мадонны, он задавал ей вопросы, записывая ответы в протокол. Женщина, по всей видимости, миссис Мендоза, пыталась отвечать более-менее связно, но ей это плохо удавалось, она то и дело поглядывала на мужчину, приблизительно ее возраста, скорее всего супруга, отрешенно расхаживающего взад и вперед по комнате с ребенком на руках. Это был миловидный мальчик лет шести с густыми черными волосами, которые отец постоянно поглаживал, успокаивая сына и убеждаясь сам, что тот жив и самое страшное не случилось. Видно было, что оба они только что пережили сильнейшее потрясение.

— Отец Вайцежик? — спросил один из одетых в патрульную форму полицейских, и все его коллеги тотчас же замолчали. Отцу Стефану никогда раньше не доводилось видеть такое выражение на лицах устремивших на него свои взоры людей: казалось, они ждали от него какой-то волшебной фразы, которая пролила бы свет на тайны бытия и загадку смысла жизни.

«Что здесь происходит?» — с тревогой подумал отец Стефан.

— Прошу вас пройти со мной, — сказал полицейский.

Стягивая на ходу с рук перчатки, отец Вайцежик прошел следом за ним в уютную спальню, где увидел сидящих на кровати Уинтона Толка и его напарника по дежурству. Затем провожатый вернулся в жилую комнату, притворив за собой дверь.

Толк сидел, упершись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. При появлении отца Вайцежика он даже не поднял голову, чтобы поздороваться.

Второй полицейский вскочил с кровати и назвал свое имя: Пол Армс. Как и предполагал отец Стефан, это был напарник Уинтона.

— Мне думается, Уинтон вам все сам расскажет, — растерянно пробормотал он. — Не буду вам мешать. — И он тоже вышел из спальни.

Спальня была совсем крохотной, в ней едва помещались кровать, тумбочка, трюмо и стул. Отец Вайцежик развернул стул и сел лицом к Уинтону, почти касаясь его коленей своими.

— Что случилось, Уинтон? — спросил он, разматывая шарф.

Толк поднял голову, и отец Вайцежик вздрогнул, увидев выражение его лица. Он ожидал прочитать на нем усталость, следы пережитого потрясения, смятение, но ничего этого не было и в помине! Это было лицо веселого и едва ли не опьяненного восторгом человека, но одновременно и слегка обескураженного и напуганного чем-то, что мешало ему целиком предаться веселью.