Читаем Незнакомцы полностью

Сэнди кивнула и пошла назад к Фэй, Эрни и незнакомцу. По его мнению, он обладал только тремя качествами, привлекательными для Сэнди. Во-первых, он мог обеспечить ей сносную жизнь, потому что был приличным поваром. Во-вторых, он обладал даром все чинить. Это относилось как к неодушевленным предметам, так и к живым существам. Если ломался тостер, миксер или радиоприемник, Нед брал в руки инструмент, и вскоре прибор снова работал. И точно так же, если он находил птичку со сломанным крылом, он гладил ее, пока она не успокаивалась, а потом приносил домой, лечил и отпускал на волю. Умение приводить вещи в порядок Нед считал очень важным качеством и гордился, что обладает им. И наконец, в-третьих, он любил Сэнди — душой и телом — и не представлял без нее своей жизни.

Готовя заказанные блюда, Нед то и дело поглядывал на Сэнди и был немало удивлен, когда она и Фэй начали опускать на окнах жалюзи.

Происходило нечто необычное. Вернувшись за столик, Сэнди вновь вступила с незнакомцем в серьезный разговор.

Как это ни смешно, но именно благодаря таланту Неда приводить все в порядок Сэнди и превратилась из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Когда они только познакомились в Таксоне, где вместе работали в кафе, Сэнди была забитой, пугливой дурнушкой. Работала она, правда, старательно и всегда была готова помочь другой официантке, не успевающей выполнить заказы. Но в личной жизни она была стеснительной и замкнутой. Бледненькая, похожая в свои 23 года больше на девочку, чем на женщину, она чуждалась друзей, боясь довериться кому-то и быть коварно обманутой. Она была так унижена и истерзана жизнью, что Нед не мог не помочь девушке наладить ее, но делал это исподволь, ненавязчиво, так что она даже и не догадывалась, что он заинтересовался ею.

Спустя девять месяцев они поженились, хотя до завершения его работы над преображением Сэнди было еще очень далеко: это было, пожалуй, самое искалеченное из всех несчастных созданий, которых он исцелял, и были даже периоды, когда у него опускались от отчаяния руки, а в голову закрадывалась мыслишка, что даже при всем его таланте он не сможет изменить ее до конца дней, просто-напросто зря промучается.

Тем не менее в первые шесть лет их совместной жизни он все же замечал в ней признаки медленного исцеления. Обладая, бесспорно, живым умом, Сэнди была малоэмоциональна, скупа на проявление и восприятие чувств, хотя и старательно училась этому, с упорством тупоумного ребенка постигая азы нормальных человеческих взаимоотношений.

Первым признаком существенных перемен в Сэнди стало для Неда ее новое отношение к сексу: у нее вдруг проявился к нему интерес, и случилось это в конце августа позапрошлого года.

Сэнди не была стеснительна в любви, напротив, она проявляла в плотских утехах обширные познания и навыки, но предавалась им скорее как машина, не проявляя никакой страсти. Он не встречал женщины более молчаливой в постели, чем Сэнди. Видимо, что-то надломило ее в юности — то же самое, что задержало и ее духовное развитие. Он пытался поговорить с женой откровенно, но натолкнулся на глухую стену молчания, намертво замуровавшую прошлое, и отказался от попыток проникнуть в него, боясь, что Сэнди уйдет от него, если он станет упорствовать. Но, надо сказать, отказался не без сожаления, потому что, согласитесь, трудно что-либо починить в целом, если не можешь добраться до поломанной части.

Так вот, в конце позапрошлого лета Сэнди начала вести себя в супружеской постели заметно иначе. Вернее, поначалу она все еще молчала, только стала раскованной, иногда даже улыбалась или бормотала что-то, когда он ласкал ее.

Постепенно, день ото дня, она расцветала и к Рождеству уже не лежала в постели словно бревно, а подлаживалась под амплитуду его движений, шепча его имя и явно стремясь к кульминации, но все еще не достигая ее. Шаг за шагом Сэнди освобождалась от скованности, пока наконец 7 апреля прошлого года, в ночь, которую Нед никогда не забудет, она впервые испытала оргазм. Это была каденция такой потрясающей мощи, что Нед сперва даже испугался; потом она рыдала от счастья и прижималась к нему, исполненная благодарности, любви и веры, и он тоже плакал.

Нед подумал, что долгожданный прорыв дремавших в ней чувств облегчит их разговор по душам, но она решительно воспротивилась его попытке возобновить его: «Прошлое пусть остается в прошлом, Нед. Не надо его будоражить. Иначе оно снова затянет меня в свою трясину...» В течение минувшей весны, лета и осени Сэнди все чаще получала удовлетворение, пока наконец в сентябре не стала достигать оргазма почти каждый раз. А три недели назад, на Рождество, стало ясно, что она не только созрела сексуально, но и в корне пересмотрела отношение к самой себе.