Читаем Незнакомец полностью

Его выходные у Брандтов, которые были мучительны, потому что ему постоянно приходилось видеть поцелуйчики и пожимание рук этих вечно влюбленных. И ночи в их гостевой, где он часами лежал, бодрствуя и сгорая от ревности, потому что представлял себе, чем они занимались там, в своей спальне, потому что все время видел их перед собой в страстных объятиях.

Черт побери, у него и сейчас еще выступал пот на лбу, когда он думал об этом. Эти двое, наверное, и половину того времени не трахались, что он рисовал себе в своем воображении; но это, по сути, было теперь не важно. Даже один-единственный раз был бы уже слишком, потому что Ребекка должна была быть его женой, и только его. Естественно, порой он думал, что лучше не ходить в их дом, не доставлять себе всю эту боль. Но ему никогда не удавалось выдержать это. Отказаться от близости Ребекки было еще хуже — он казался себе наркоманом, пребывающем в стадии ломки, не способным ни работать, ни вообще на чем-либо сконцентрироваться, больным от тоски и желания. Он снова и снова впадал обратно в свою зависимость и ходил за Ребеккой, как собака, чтобы получить от нее хоть улыбку, хоть слово, хоть взгляд. Могла она себе хоть представить, каким униженным он себя чувствовал?

Да, могла. Ему говорил об этом страх в ее глазах. Она поняла, что ему пришлось пережить, и могла себе представить, насколько велика была его ненависть.

Чего стоила уже одна только необходимость поддерживать дружбу с Феликсом! Ни одного человека на всем белом свете ему так искренне не хотелось послать ко всем чертям, как ее мужа, но порвать с ним отношения означало вылететь из окружения Ребекки, так что ему приходилось и дальше разыгрывать "добрую, старую, проверенную временем мужскую дружбу". Порой ему казалось, что его вырвет от всего этого.

Ребекка много не говорила, но когда он сказал о своем желании отправить Феликса на Луну, ее глаза вдруг расширились.

— Ты как-нибудь связан с его несчастным случаем?

Максимилиан небрежно покручивал пистолет на согнутом указательном пальце. Он бы с удовольствием взял на свой счет несчастный случай с Феликсом, чтобы показать ей, что был в состоянии разыгрывать Господа Бога в борьбе за нее. Но то, что касалось Феликса… Тут он действительно был ни при чем. Феликс любезным образом сам по себе столкнулся лоб в лоб с чокнутым водителем, ехавшим по встречной полосе, с водителем, который в тот туманный октябрьский день, год назад, летел по автостраде с намерением покончить с собой.

Похороны. Многие пришли отдать Феликсу последнюю дань уважения, кладбище стало аж черным от количества народа. Пациенты, коллеги, друзья… Феликса любили, и его неожиданная, преждевременная смерть вызвала ошеломление. Впереди, у самой могилы вдова, его Ребекка — конечно же, вся в черном, — поддерживаемая какой-то подругой, бывшей сотрудницей из ее дурацкой организации по спасению детей. Он предложил в этот день находиться рядом с ней, да так оно и должно было быть, потому что он являлся лучшим другом Феликса и выполнял эту роль на протяжении многих лет. Но она отказала.

Многие говорили ему, что он выглядит очень бледным и несчастным, и, конечно же, объясняли это его потрясением в связи со смертью друга. Однако на самом деле все было гораздо хуже. Известие о смерти Феликса в первый момент показалось ему ответом на все его молитвы, но очень скоро он понял, что его ситуация только ухудшилась. Ребекка впадет в бесконечный траур и ни за что в жизни не вступит в отношения с другим мужчиной, тем более с ним, а он отныне не сможет быть завсегдатаем в ее доме, потому что она посчитает это предосудительным и недопустимым. Контакт сократится до минимума — открытка к Рождеству и к дню рождения, и, может быть, она когда-нибудь позволит уговорить себя сходить с ним на чашечку кофе, но и это, ввиду ее скорби, казалось ему невозможным. Во всяком случае, в обозримом будущем это было совершенно исключено.

Он потеряет ее. Она стоила ему всего: брака, дома, должности главврача… И все это ни за что. Совершенно ни за что.