Читаем Незнакомец полностью

"Я выгляжу как после неудавшейся пластической операции", — подумала женщина.

Когда они с Мариусом вернулись в комнату, он снова связал Ингу, похвалив ее при этом, что она не попыталась вновь освободиться.

— Умница, — сказал Мариус, и у Инги появилась надежда, что он почувствует себя в полной безопасности.

Он и прошедшей ночью все ходил туда-сюда и, вероятно, говорил и говорил. Спать ее муж, казалось, вообще не удосуживался. И это могло дать ей шанс: когда-нибудь он должен был просто вырубиться.

Ей не оставалось ничего другого, как рассчитывать на то, что Мариус и в этот день забудет проверить ее. Похоже, он читал Ребекке лекцию, временами споря с ней, и было совершенно очевидно, что это мешало ему регулярно спускаться вниз. Если Инге удастся освободиться до вечера, она, возможно, сумеет скрыться под покровом темноты.

Утром Мариус все же принес ей стакан воды, и она с жадностью выпила ее. Для этого он освободил ей руки, а затем и ноги, потому что ей опять хотелось в туалет.

— Боже мой, — сказал он, — ты ведь совсем немного пьешь!

Когда они проходили по коридору, Инге пришлось держаться за него. Ее ноги так сильно болели, что ей хотелось реветь от боли. Что происходило с ее телом? Если ей когда-нибудь удастся освободиться, будет ли она вообще в состоянии ходить?

Самым ужасным было то, что у нее постоянно было ощущение, будто перед ней чужой человек. Ей казалось, что она вообще не знала этого мужчину. Инга искала что-нибудь родное в чертах своего мужа. Вот его нос, его рот, форма его головы… Все знакомое — и все же такое изменившееся! Возможно, все дело в его глазах. Они были страшно пустыми. Безжизненными. Этих глаз было достаточно, чтобы он выглядел совершенно другим человеком.

Но несмотря на ее умоляющие протесты, Мариус, как всегда, беспощадно связал ее. Инге вдруг вспомнилось, как, спустя полгода после свадьбы, она тяжело заболела гриппом; как больше двух недель пролежала в постели с высокой температурой и чувствовала себя так плохо, что ей казалось, будто она умирает. Мариус тогда все время был с ней. Он пропускал лекции, чтобы как следует заботиться о жене. Он накладывал ей на икры холодные компрессы, регулярно измерял температуру, прикладывал ей ко лбу свою прохладную руку и без малейшего ворчания постоянно менял ее промокшее от пота постельное белье. Он готовил ей свежевыжатый апельсиновый сок и кормил ее мясным бульоном, ложка за ложкой, не спеша, потому что она была слишком слаба, чтобы есть самостоятельно. Все это время он озабоченно и с любовью смотрел на нее и постоянно придумывал какие-то вещи, чтобы облегчить ей существование.

Порой у нее был такой жар, что она видела его лицо словно через завесу. А в моменты прозрения думала: "Рядом с этим мужчиной со мной никогда ничто не случится. Никогда!"

И вот теперь этот же мужчина связывал ее руки и ноги бельевой веревкой и затягивал узлы с такой ужасной силой, что она вскрикивала.

— Ты делаешь мне больно, Мариус!

Он посмотрел на нее. Не было ли в его взгляде хоть тени жалости? Если она и была, то тут же исчезла.

— Ты не на моей стороне, — сказал Мариус. — К сожалению. Мне не остается ничего другого, как обращаться с тобой подобным образом.

А затем он покинул комнату. Инга слышала его шаги, удаляющиеся вверх по лестнице.

Несколько часов она не решалась что-либо предпринимать. Наконец Мариус все же выполнил свое обещание — пришел вниз и закрыл ставни. Но солнце все равно пекло так сильно, что раскалило комнату, как печь, и это уже невозможно было изменить. Связанная женщина могла лишь слышать непрекращающиеся шаги мужа наверху.

Она стала звать его. Потому что иначе сварилась бы заживо.

Но не могла его дозваться.

Инга выругалась. Она потеряла драгоценные часы… А потом заплакала, потому что уже не была уверена, что доживет до конца дня. Можно было умереть от жары. Или от жажды. А потом она опять подумала о тромбозе и о сердечно-сосудистом коллапсе. Инга была на грани помешательства.

"Спокойно, — скомандовала она себе, — успокойся. Иначе сделаешь все еще хуже".

Ее правое ухо теперь совсем оглохло. Опухший глаз пульсировал.

"Мне нужно выбраться отсюда. Он оставит меня здесь подыхать!"

Женщина снова начала напрягать свои мышцы, чтобы растянуть бельевую веревку. Это стоило ей гораздо больших усилий, чем в первый раз: приходилось намного чаще делать передышки, потому что истощение лишило ее сил. Тянущая боль в опухшей губе не прекращалась, а жажда стала уже просто смертельной. Жара нагоняла на Ингу отчаяние. Но сейчас ей нельзя было больше звать Мариуса и просить его о помощи. Напротив, с этого момента следовало надеяться, что он не покажется.