Читаем Незнакомец полностью

— Дело в том, что приемных семей не так уж много, — объяснила Клара. — Немногие люди соглашаются жить с ребенком из очень сложной социальной среды, который, возможно, тяжело травмирован. Да еще при условии, что в любой момент они должны быть готовы к тому, чтобы снова отдать его, если в семье, из которой забрали ребенка, все изменится к лучшему. Я хочу сказать: отказать Леновски означало бы, что для Мариуса поначалу вообще не нашлось бы приемной семьи. Ему пришлось бы на неопределенное время остаться в приюте.

Кронборг, подавшись немного вперед, посмотрел на женщину добрыми глазами, и она заметила, что под его взглядом начала успокаиваться.

— Вам не нужно так отчаянно и взволнованно защищаться, Клара. — Он назвал ее просто по имени, но это было ей приятно. — Я прекрасно могу понять трудность вашего тогдашнего положения. Могу понять, как трудно вам было взвешивать все "за" и "против". Могу понять ваши действия — а именно, передать шестилетнего ребенка под ответственность Леновски. На самом деле. До этого момента. Думаю, что в вашем тогдашнем положении, в возрасте двадцати трех лет, я поступил бы так же.

До этого момента…

— Я написала позитивное заключение о пригодности, — тихо произнесла Клара, — но осознавала, что оно, так сказать, было мне продиктовано.

— Мариус попал в приемную семью. Но на этом ваша роль не закончилась?

— Нет. Ведь я же была их куратором. Я оставалась в контакте с Леновски, осуществляла много визитов к ним домой. Однако при всем этом у меня было такое своеобразное чувство… Я не знаю, как мне объяснить это. Хоть ничего и никогда не говорилось прямо, но с самого начала мне все было ясно: мол, будь добра, постарайся, чтобы Леновски выглядели безупречно. Фред был близким другом бургомистра и находился под его защитой. Это ощущалось.

— В противном случае вы нашли бы у Леновски недостатки? — спросил Кронборг.

Клара снова помедлила. Все это казалось ей таким неясным и расплывчатым!

— Собственно, нет. Казалось, что у них все в порядке. У Леновски был красивый дом в хорошем районе. У Мариуса имелась собственная комната. Он был хорошо одет. Летом Леновски всегда брал его с собой в поход на яхте, и Мариусу, видимо, очень нравился этот вид спорта. Я часто встречала у них дома друзей мальчика. У него были очень хорошие оценки… Да, для меня это было особенно важным. — Кларе как раз сейчас снова пришло в голову, что тогда это было для нее невероятно важным. — Дети, которым плохо, которые запуганы и несчастны, почти всегда отстают в школе. Мариус же постоянно был хорошим учеником. Его учителя подтверждали, что он все схватывал без проблем. И нельзя было предположить, что на него оказывали давление в учебе.

— Но тем не менее вас что-то беспокоило?

— У меня было некое дурное чувство. Но я внушала себе: это оттого, что с самого начала… меня принудили. Я думала, что мое суждение было омрачено именно этим.

— А сам Мариус казался вам счастливым ребенком?

Теперь Клара засмеялась, но это был циничный смех.

— Я вас умоляю!.. Нет. Счастливым он мне вообще не казался. Но в этом Мариус абсолютно не был исключением. Дети с такой судьбой, как у него, — в общем, дети, о которых в семье много лет не заботились, довольно часто подвергавшиеся жестоким телесным истязаниям и наконец отнятые у родителей, — они, при всех тех страданиях, что им пришлось перенести в своей семье, при всех полученных травмах, не бывают счастливыми. На протяжении многих лет. Они могут быть депрессивными, с нарушениями приема пищи, склонными к применению силы или к суициду — или все вместе взятое. Некоторые воруют все, что попадет им под руку; некоторые приспосабливаются к новой среде вплоть до самопожертвования и становятся прямо-таки невидимыми. Многие страдают ночным недержанием мочи вплоть до позднего полового созревания. Некоторые снова и снова режут себе ножом руки и ноги. А некоторые…

Женщина замолкла. Кронборг приободряюще кивнул:

— Да?

— Некоторые выдумывают себе самые невероятные истории. Об издевательствах, которым они подвергаются в приемных семьях. О сексуальном насилии. О подстрекательстве к уголовным делам со стороны приемных родителей. Вы не поверите, что мне к тому времени уже приходилось слышать!

— Я понимаю. Мариус тоже рассказывал… подобные истории?

— Нет. Во всяком случае, не поначалу.

— Как бы вы его охарактеризовали?

— Депрессивным. Что меня нисколечко не удивило. Ведь его приковали к унитазу…

Клара вспомнила, что уже говорила это, и умолкла.

— Я знаю, — сказал ее собеседник.

— Он казался мне чересчур приспосабливающимся и боязливым. Он всегда все хотел сделать правильно. Но, как говорится, это я тоже часто встречала у других детей.

— Тем не менее в этом случае у вас оставалось недоброе предчувствие.