Читаем Нездешние полностью

Жизнь готовила Мону к самым странным ситуациям. Но вот сейчас она не представляет, как обратиться к человеку, который словно шагнул из старого фото или фильма и стоит перед ней, называя ее именем матери. Это, мягко говоря, неожиданно.

Она умудряется выдавить одно слово:

– Что?

Зернистый, серый, размытый признак Кобурна склоняет голову к плечу.

– Что? – произносит он.

Мона не сводит с него глаз. Мычит:

– Эм-м…

Он досадливо подается к ней.

– Ты что-то сказала?

Мона беспомощно таращит глаза.

– Что ты здесь делаешь? – продолжает Кобурн. – Как здесь оказалась? Тоже попала в грозу?

На этот вопрос Мона может ответить:

– Нет. Я не попала в грозу. И, честно говоря, мне кажется, вы меня с кем-то путаете, э… сэр.

Кобурн, морща лоб, всматривается в ее лицо. Его изображение мигает, словно передается на телеприемник со старой двурогой антенны, и Кобурн съеживается, подергивается, разбухает и вновь возвращается к первоначальным размерам. Все это происходит беззвучно, но Моне слышится шум помех.

– Господи боже! – вырывается у нее.

– Очень странно, – говорит Кобурн. – Твои губы шевелятся… а звука нет.

– Э-э, боюсь, вы и здесь ошибаетесь, сэр. Я даже эхо слы…

– Нет, нет, – продолжает Кобурн. – Совершенно ничего. А ты явно что-то говоришь. – Он изучает ее. – Ты меня слышишь, Лаура?

– Ну, слышу, – отзывается Мона. От растерянности она уже не спорит с «Лаурой».

Кобурн устало вздыхает и трет лоб.

– Я же сказал, что не слышу, так что если ты ответила «да» – а похоже, что так, – я тебя не слышал. Кивни или покачай головой.

Мона раздраженно, демонстративно кивает.

– Итак, ты меня слышишь, а я тебя нет, – рассуждает Кобурн. – Любопытно… интересно, отчего это.

– Может, вы оглохли.

– Конечно, я мог оглохнуть. – Он задумчиво постукивает себя пальцем по подбородку и отводит взгляд. – Однако шум ветра я слышу… Боже, хотел бы я его не слышать. Хорошо бы найти карандаш и бумагу, но откуда им здесь взяться.

Он обводит комнату ненавидящим взглядом. Моне приходит в голову, не сошел ли он с ума. Он говорит странные вещи (если, конечно, эта бледная тень человека – он), потому что, если он настоящий доктор Кобурн, основатель этой лаборатории, он должен был в ней работать и знать, что в коридоре полно бумаги. И никакого ветра Мона не слышит.

– Вам нужна бумага? – спрашивает она. – Я могу принести. Одну минуту.

Но Кобурн ее не слышит. Он мрачно смотрит в стену.

– Хотел бы я знать, откуда ты вышла… кроме того пути, которым вошел я, все перекрыто. Не отсюда ли? – Он указывает на стену. – Или из этой трещины… – он тычет в пол, в котором нет ни малейшей трещины. Он все больше похож на безумного бродягу с мерцающего черно-белого экрана. – Это вряд ли, – продолжает он свою мысль, – тот путь очень ненадежен, разве что ты нашла способ проходить кислотные озера. А по тебе не скажешь…

– Ни хрена не понимаю, – обрывает Мона. – Ничего такого здесь нет.

– Задерживаться тут нельзя, – продолжает он, поглядывая на потолок. – Луна светит, но скоро уйдет. Тогда станет опасно. – Он понижает голос, и изображение вдруг вздрагивает и блекнет.

– Эй? – окликает Мона.

Кобурн возвращается на середине фразы. Для него, по-видимому, ничего не случилось.

– …обще сюда попала? Я думал, что перенос затронул только меня. Никого из сотрудников с тех пор не видел. А прошло уже… – Он сверяется с чем-то у своих ног… – Господи, с той грозы больше полугода прошло.

Мону осеняет. Она вскидывает руки, привлекая его внимание.

Доктор поднимает взгляд.

– Вы, – она сопровождает слова жестами, – ждите… – выставляет ладони, делает вид, что толкает его, – …здесь. – Тычет пальцем в землю. Повторяет, пока не уверяется, что он понял.

Кобурн моргает, разглядывая ее.

– А. Просишь, чтобы я постоял здесь. Ну, хорошо, хорошо, хотя не представляю зачем. Куда ты собралась?

– А вот увидите, – говорит ему Мона и медленно пятится за дверь.

Она успевает отойти футов на двенадцать, когда у Кобурна отвисает челюсть.

– Боже мой, – он вертит головой. – Где… ты куда подевалась?

Он поворачивается вокруг себя.

– Лаура? Лаура? Ты еще здесь?

– Что за чертовщина, – тихо выдыхает Мона, пробегая по коридору в сторону кабинетов администрации. Хватает пожелтевший старинный блокнотик со стола и цветной мелок с доски. И возвращается в комнату с зеркалом.

– О, – восклицает Кобурн, – вернулась!

И видит, что она принесла.

– Где ты взяла? Это… Эти канцтовары мне знакомы. Из лаборатории. Как достала? – Развернувшись, он упирается взглядом в стенку. – Что, перенос захватил и часть здания? Ни разу не видел ни намека…

Мона пишет: «Где, по-вашему, вы находитесь?» – и разворачивает листок к нему.

Прочитав, он отвечает:

– Да здесь я. Что за вопрос?

Мона пишет: «А я в вашей лаб.».

– Что? – вскрикивает Кобурн. – В каком смысле?

Замявшись, Мона досадливо тычет пальцем в блокнот: вот в каком!

– Ты в лаборатории? – повторяет доктор. – В моей КНЛО? В данный момент?

Мона кивает.

– Ты… уверена?

Она снова кивает.

Кобурн обводит взглядом нечто, для Моны невидимое.

– Как?

Она пожимает плечами, словно говоря: кто из нас ученый? И показывает ему первый вопрос: «Где, по-вашему, вы находитесь?»