Читаем Незабываемая ночь полностью

— А Владимир?!

— Словно как без памяти… Глаза закрыты, а сам белый-белый. Голова так и болтается.

— Скорей! Веди нас туда!

Мы с трудом выбрались из толпы, свернули в переулок. Чернобородый крепко держал меня. Я вся дрожала. Аким бежал рядом с медленно двигающейся машиной и рассказывал, с трудом переводя дух.

— Я весь вечер тут шныряю, ищу… папку видел, а потом снова потерял… на площадь ко дворцу-то не пускают, там стреляют, баррикады построены… бегаю все кругом да около… По одной улице бегу, гляжу, тащит… на спине раненого… Я к нему! «Ты, — говорю, — куда его тащишь?» Он как заорет на меня: «Пошел ты к черту! Ты, — кричит, — кто такой?» Нехорошими словами меня обругал. «Я, — говорит, — его к доктору несу». — «Врешь, — говорю, — не к доктору ты его несешь». А он мне: «Ты что, ошалел?! Вот в этот дом к доктору. Наш доктор-то, велел раненых к нему сносить». И к подъезду. Я за ним. Он на пятый этаж. Я за ним! Позвонил он, открыли ему. «Тут, — спрашивает, — доктор живет?» Фамилию назвал, да я забыл. «Тут, — ему говорят, — вносите скорей». Ну, дверь захлопнули. Я — звонить! Отворили. В халате в белом какая-то открыла. «Правда, — спрашиваю, — тут доктор живет?» — «Правда, — говорит. — А ты что, раненый?» — «Нет, — говорю, — а вот сейчас принесли, — что он, — говорю, — не убитый?» — «Не кричи, — это она мне говорит, — сейчас, — говорит, — доктор посмотрит». И захлопнулась дверь… Постоял я, думаю: что делать? Побежал искать кого из своих… Никого нет!.. Вдруг вижу — вы!.. Да езжайте скорей, я могу и скорей бежать!

— Где это, далеко? — спросил Андрей.

— Нет, совсем близко… Вот еще по этому переулку, а там — за углом. Езжайте скорей!

— Что же его, дьявола, совесть, что ли, зазрила? Сам ранил и к доктору понес! — сердито сказал чернобородый.

У меня темнеет в глазах… Нет, нет, надо держаться… Кругом люди, голоса, штыки. Что-то кричат… Мы медленно подвигаемся среди них… Я ничего уже не вижу, не слышу… Скорей, скорей!

— Вот тот дом! — кричит вдруг Аким. — К подъезду и на самый верх. Квартира девять, я заметил.

— Ты останься около машины, а мы туда, — говорит Андрей.

* * *

Большой, большой дом. Подъезд, стеклянная дверь. Мы выскакиваем из мотоциклетки, бежим. Я взглядываю наверх. Высоко — в пятом этаже — светятся окна. Там сейчас Володя…

Может быть, умирает? Может быть, уже мертвый?

Мне становится страшно. Хочется крикнуть, и нет голоса.

Андрей распахивает дверь. Широко, настежь. Бежим к лестнице. У меня подкашиваются ноги, на первых ступеньках падаю, хочу вскочить — не могу.

— Э, ты какая хлипкая! — говорит чернобородый, подхватывает меня, перекидывает через плечо и бежит вверх — через две, через три ступеньки. Я вишу у него на плече.

— Пустите, я сама! — хочу я крикнуть. Но голоса нет.

Впереди — слышу — бежит Андрей. Скорей бы! Что-то там, наверху?

Площадка, дверь. Чернобородый ставит меня на ноги. Я шатаюсь, в голове шум. Андрей поддерживает меня.

— Звонил? — спрашивает его чернобородый.

Андрей молча кивает головой.

За дверью шаги. Я впиваюсь пальцами в рукав Андрея.

Открывает девушка в белом халате. Лицо ее серьезно.

— Раненые? — спрашивает она.

— Студент Тарабанов… жив? — отвечает Андрей вопросом.

— Принесли живого… Сейчас у доктора. На операции, — тихо отвечает девушка, запирая за нами дверь. — Вы — его товарищи?

— Товарищи. И сестра.

— А!.. — Девушка в белом халате пристально смотрит на меня. Что-то в ее глазах пугает меня… она знает!.. Она знает что-то страшное…

— Пройдите сюда, — говорит она.

Мы проходим из прихожей в большую комнату. Она ярко освещена.

Я оглядываюсь и вдруг дико вскрикиваю. В углу, прислонившись спиной к печке, стоит Шаров. Лицо его бледно, глаза смотрят куда-то вперед, не видя.

— Вот он! Это он! — кричу я.

Андрей поворачивается всем телом, обнимает меня за плечи. Чернобородый подходит к Шарову.

— Ты что же это, товарищ? А?

Я не спускаю глаз с Шарова. Ненависть подкатывает к горлу, хочется броситься на него, бить кулаками, кричать… Но я не могу двинуться с места. И Андрей крепко держит за плечи.

Шаров поднимает глаза на чернобородого, — словно не понимает.

— Ты и есть Шаров? Да? — спрашивает чернобородый.

— Я, — глухо отвечает Шаров.

— Так ты… что же это?.. Что наделал? А?

— Малость не поспел, — шепчет Шаров, — минуткой бы раньше, всех бы уложил, скотов. У-у! ненавижу!.. — и он бьет кулаком сзади себя по печке.

Андрей вздрагивает.

— Кого — всех? — спрашивает он тихо.

— Говорю: скотов. Юнкеров! — шипит сквозь зубы Шаров.

— Дурак! — чернобородый хватает его за плечи и трясет. — Какой же Тарабанов юнкер?! Он же наш! Понимаешь, наш!

— Знаю! — твердо говорит Шаров. — Теперь знаю! Я его у юнкеров и отбил…

Чернобородый недоумевающе оглядывается на Андрея.

— Как? Ты отбил? — шепчет Андрей.

— Отстаньте, товарищи, не до вас мне… — и Шаров поворачивается к ним спиной и упирается лбом в печку.

Андрей и чернобородый растерянно смотрят друг на друга.

В комнату бесшумно входит девушка в белом халате.

— Тише, товарищи, — говорит она вполголоса, — ведь за этой дверью — операция…