Дарби представила себе спецагента Колье и ее когорту помощников. Ей казалось, она видит, как они поздравляют друг друга с тем, что им в очередной раз удалось навешать лапши на уши широкой общественности. По такому поводу они, наверное, даже шампанское открыли.

Но почему они так тщательно замалчивают правду? Неужели все дело в зарине? Если бы этот факт просочился в прессу, владельцам нью-гемпширских отелей не удалось бы расселить всех корреспондентов, которые ринулись бы в эти недавно тихие места из всех уголков страны, чтобы из первых рук получить информацию о химической атаке на территории США. Дарби подозревала, что это было первое происшествие такого рода. Но главной сенсацией был никакой не зарин, а то, что произошло в доме Риццо. Вот это был бы настоящий взрыв! «Леди и джентльмены, нам стало известно, что члены семьи Риццо стали заложниками человека, объявившего себя их сыном Чарльзом, бесследно исчезнувшим двенадцать лет назад. Единственным человеком, который выжил в этой жуткой драме, стала доктор Дарби МакКормик, бывший следователь отдела особого назначения Бостонской службы расследования преступлений».

Дарби подозревала, что именно по этой причине ее заперли в изоляторе. Федералам было необходимо выиграть время и сплести свою паутину лжи, а затем скормить ее прессе. Через девять дней, после того как она устроила драку с их агентами, они согласились выпустить ее при условии, что она подпишет толстую стопку документов, запрещающих ей разговаривать о произошедшем с кем бы то ни было. Она была темной лошадкой в этой игре, единственной, кто мог сорвать эту кампанию лжи.

А разговор Чарли с диспетчером службы 9-1-1? Какова его судьба? Все звонки в 9-1-1 регистрировались, а копии разговоров часто становились достоянием общественности. Звонок Чарли наверняка постигла иная участь. Федералы его точно конфисковали. Как насчет аудио-и видеозаписей из мобильного командного центра? Их, наверное, тоже конфисковали. Придется разыскать кого-нибудь в Нью-Гемпшире, кто согласится с ней побеседовать. Разумеется, неофициально.

Вернувшись в «Гугл», она набрала слова, вытатуированные на шее того существа, и получила множество сайтов, где упоминалась фраза Et in Arcadia ergo. Бóльшая часть информации по этим линкам касалась двух картин французского художника-классициста по имени Никола Пуссен. Кликнув одну из ссылок, она узнала, что этот француз, родившийся в 1594 году, создал два знаменитых пасторальных пейзажа, на которых изобразил пастухов, натолкнувшихся на древнее надгробие с высеченной на нем эпитафией. Более известная из двух картин висела в Лувре. По мнению многих исследователей, в могиле покоился Бог.

Дарби больше интересовал непосредственный перевод фразы. Последовали новые ссылки и множество страниц довольно подробной информации. Она взглянула на часы. Через пятнадцать минут «Федерал Экспресс» в последний раз заберет сегодняшнюю корреспонденцию. Выключив компьютер, Дарби заспешила к выходу, уже на ходу схватив со стола конверт.

Глава 28

Выскочив за двери полицейского управления, Дарби поймала пустое такси, прыгнула на заднее сиденье, взглянула на часы и попросила водителя отвезти ее в Бостон Гарден[5]. Потом она вспомнила, что такого названия больше не существует. Теперь этот стадион назывался то ли Флит-центр, то ли ТД Банк-Нортгарден. А впрочем, какая разница? Для нее он всегда будет Бостон Гарден, потому что ей нет никакого дела до банка, выкупившего права на наименование.

Двадцать минут спустя, когда они подъехали к Козвей-стрит, движение замедлилось, а потом и вовсе остановилось, как она и подозревала.

— Закончилась игра «Селтикс», — вздохнул водитель. — Мы тут можем долго простоять.

— Они выиграли?

— С перевесом в два очка. За десять секунд до конца Пирс забросил трехочковый мяч.

— Чтобы пройти в плейофф, им понадобятся Гарнетт и Уоллес.

— Это точно.

Со словами «Сдачу оставьте себе» она вручила водителю десятку, выбралась из машины и неторопливо зашагала по тротуару. Она не стала пытаться разглядеть свой «хвост». Прибор сопровождения по-прежнему лежал у нее в кармане джинсов, и это позволяло следить за ней с безопасного расстояния, не рискуя быть замеченными.

Из дверей арены валил народ, заполняя улицы и блокируя тротуары. Никуда не спеша, Дарби протискивалась сквозь толпу, направляясь к Стэнифорд-стрит, которая должна была привести ее к началу Кембридж-стрит. Она хотела, чтобы те, кто следил за ней, решили, что она идет домой.

Она вытащила устройство из кармана и уже собиралась бросить его на землю, как ей в голову пришла новая мысль. Она понятия не имела, сколько за ней следит людей, но с помощью этой штуковины могла поймать хотя бы одного из них и заставить его сказать, что случилось с Марком Риццо.