Правда, стоит очередным высоченным створкам захлопнуться, как я слышу, что они с жалобным скрипом распахиваются снова.

Потому что по пятам за мной следует один совершенно ненормальный принц. И ржёт ещё надо мной, скотина такая.

Ух, как я зла!

— Ив! Вернись. Давай поговорим. Ива-а-а…

Довольный такой голос. Будто кот сметаны наелся.

— Ах, вот теперь нам, наконец-то, поговорить захотелось⁈ — рычу, сдувая локон с лица, а за мной ещё одна толстенная дверь хлопает так, что с визгом отпрыгивает очередная какая-то фрейлина. Или служанка. Я не разобралась ещё.

Надеюсь, дверью хотя бы как следует приложила кому-то по его тупой башке.

— И-ив! Сладкая моя, ты же знаешь, что догоню.

Хм. Не вышло прибить. Какая жалость! Ничего, следующей попробую, чтоб уж наверняка.

— Ива! Не вынуждай меня.

— Вынуждать — что⁈

Снова грохот. В этот раз для верности ещё и стул зашвырнула потоком магии в ту же сторону. Куда-то угодила, судя по звуку падающей мебели. Но, увы, кажется опять не совсем туда, куда хотела.

— Отправлять Зверя на твою поимку. Ты же помнишь? Он не любит, когда от него убегают.

Представила, как Зор прямо посреди дворца скидывает плащ, чтобы обернуться… и резко затормозила. Это он что же, при всех этих дамочках в чём мать родила дефилировать собрался⁈

— Убью!.. — пообещала я и обернулась.

Ох.

Вот лучше бы этого не делала. Тогда бы не знала, какими глазами на меня смотрит этот гад. Этот обманщик. Этот…

Чтобы не увязнуть опять в горячем расплавленном серебре и не утратить волю к сопротивлению, начинаю выплёскивать всё накопившееся прямиком в нагло улыбающуюся физиономию.

— Значит, вот как, да? Сначала скрываешь маленькую такую, несущественную деталь, что ты, оказывается, у нас принц…

Ох, божечки. И надо же было мне остановиться в самом неподходящем месте! Оглядываюсь нервно. Народу вокруг прорва! Кажется, мы угодили в какой-то парадный зал — то ли танцевальный, то ли обеденный, не разберешь их, этих южан. Но народищу там просто уйма! Я столько разом ни на одном деревенском празднике не видела. И все вытаращив глаза наблюдают за спектаклем. Ну да мне наплевать.

— А потом и вовсе… решаешь себе политический союз быстренько соорудить? Чтоб с Таарном помириться? А я у тебя, значит, эта… как его… походный трофей? Залог мира, дружбы и процветания, да⁈ Чтоб брат не вздумал войной пойти⁈.. И вообще…

— Люблю тебя, дурочка.

Куда-то пропадают все-все злые, обиженные слова, которыми ещё хотела в него зашвырнуть.

Стою на виду у всех, растерянная, а он медленно приближается ко мне своей крадущейся кошачьей походкой. И смотрит так, что ноги подкашиваются.

— Лю-блю.

На таких ногах ватных, конечно же, убегать не очень удобно. Поэтому приходится стоять и ждать, пока, наконец-то, поймают.

И он конечно же, меня ловит.

Хватает за талию и приподнимает рывком высоко-высоко.

Прижимает к себе так, что даже если б у меня до этого всё дыхание не закончилось, то вот теперь-то уже точно вдохнуть не смогла при всём желании.

И впивается в губы.

На глазах у всей этой толпы зрителей… о которой я уже очень и очень скоро забываю напрочь…

Кажется, Зор решил сделать так, чтоб у меня сомнений в сказанных им словах не осталось больше.

И надо сказать, у него отлично получилось.

Потому что к моменту, когда он отрывается от меня с видимым усилием, я забываю даже, мы в Таарне ещё, или уже нет.

— А теперь пойдём-ка отсюда! А то мне уже стоит больших трудов держать этот чёртов плащ.

Приземляет меня аккуратненько на пол.

Хватает стальным обручем моё запястье. И тянет куда-то. Оглушённую, вообще потерявшую способность соображать.

Как-то слишком много в последнее время поворотов крутых в моей жизни.

Не успеваю.

Взрыв голосов за нашими спинами приглушает захлопнувшаяся дверь.

А потом ещё одна.

И ещё.

И ещё…

Много-много дверей.

В этой части дворца совсем тихо, и совершенно нет посторонних людей.

Наконец, последняя дверь мягко закрывается за моей спиной.

Я оглядываюсь растерянно…

Первое, на что падает мой взгляд в этой просторной и залитой солнцем комнате, из которой нет другого выхода кроме того, которым мы пришли — это широченная кровать под балдахином с белыми тончайшими занавесями.

Да одна такая кровать размером с половину моей хижины!! Зачем, спрашивается, одному человеку такая? У-у-у-у, развратник…

Тихий щелчок ключа в замочной скважине заставляет меня вздрогнуть.

О! А вот и мурашечки. Уж они-то, в отличие от меня, простили блудного… и блудливого кота сразу же и безоговорочно.

Упираю руки в боки и восклицаю возмущённо:

— Ты куда меня привёл, озабоченный⁈

Неслышная кошачья поступь. Ближе и ближе. И что-то сладко ёкает у меня внутри.

Обжигающий жар серебряного взгляда.

Вкрадчивое мурлыканье:

— Мр-р-р-р… В твоей-то комнате я себе все бока отлежал, радость моя! Подумал, будет справедливо, если ты теперь отлежишь в моей.

<p>Глава 23</p>

Упрямо скрещиваю руки на груди.

— Значит, об одном только думаешь?