В центре лабиринта стояла маленькая восьмиугольная беседка, обрамленная кованным железом, охраняемая старыми лозами глицинии, на которых весной распускались сиреневые цветы. Пункт назначения.

Я повернула последний раз…

Разумеется, Джексон был там. Ждал меня. Потому что он мог видеть будущее в точности так, как я видела прошлое.

Глава 23

В руках он держал лом, фонарик и веник. Взглянув на жалкую отвертку в своих руках, я посмеялась над собой. Он всегда знает, чего я хочу и что мне нужно еще до того, как я сама это пойму.

— Они там, ведь так? — сказал он, махнув рукой в сторону беседки. — Плиты, которые ты хочешь попробовать поднять.

— Да, — ответила я, — Нам нужно найти раствор, отличающийся от остального.

Он быстро нашел свободные плиты и с помощью рычага поднял их, предварительно убедившись, что они не треснут или сломаются. Наблюдая за его работой, я признала его эффективность, отсутствие лишних движений и осторожность. Как долго он был таким? Таким заботливым? Так долго, что я не помню, чтобы он вел себя по-другому.

Когда плиты убрали, под ними оказалась крышка люка. Джексон удивленно посмотрел на меня — в отличие от меня, он не мог помнить, как однажды он уже находил этот люк.

Он принял устойчивую позицию, взялся за ручку и потянул. Я вспомнила, что в прошлый раз, в другом времени, он смазывал петли. В этот раз ему пришлось сражаться одновременно с ржавчиной и льдом. От прилагаемых усилий он прорычал сквозь стиснутые зубы. Но он продолжал тянуть, пока люк не поддался, пока петли не заскрежетали, признавая поражение, и крышка открылась впервые за целое столетие. Снова.

Он посветил лучом фонарика в темноту. Я видела его в двойном экземпляре — один зимним утром, второй был окутан осенней ночью. Он спустился по лестнице, мое раздвоенное видение продолжалось. Он попросил веник и великодушно смел со ступенек пауков. Когда я спустилась вслед за ним, он сказал:

— Смотри себе под ноги, потому что камни слегка неровные.

Я улыбнулась, несмотря на то, что это вызвало у меня болезненное чувство.

— Ты сказал мне то же самое в прошлый раз. Слово в слово.

— Правда? — пораженно спросил он.

— Это была уловка. Ты не хотел, чтобы я посмотрела наверх и увидела сверчков.

Он улыбнулся и кивнул.

— Умный парень.

Похороненный дом ждал нас в точности, как и в прошлый раз. Дом, как я помнила, построил мой много-раз-прадедушка Лиам для своей невесты Сорчи: «Это все, чего когда-либо желало мое сердце», — сказала она ему. Когда Джексон нашел масляный светильник, оставленный наполненным на столе в главной комнате последним, кто посещал Дом Сердца, я уже знала, что он зажжет его.

Мэгги обещала мне, что Дом Эмбер покажет мне все, что мне нужно знать. Так почему же дом показывает мне другого Джексона, так похожего на моего, что его мысли и действия были идентичными? Другая Сара… Она была такой же, как я, но не была мной. Некоторые ее черты были лучше, другие, может чуть хуже. Но Джексон был Джексоном.

— Видишь что-нибудь? — спросил он, поставив светильник обратно на стол.

— Помимо того, что Дом Сердца уже открывали? — Я покачала головой. — Пока нет.

Каменный коттедж, как и Джексон, был все тем же, как и раньше: от массивного камина Лиама до сгнившей, обмотанной веревками кровати в углу, встроенного серванта и закрытых кирпичами окон. Единственная прилегающая комната в коттедже тоже была в точности такой же, как я ее запомнила. Разрушенная детская кроватка, грубо сделанная лошадка-качалка. Я вспомнила кое-что еще, и шагнула к дальней стене. Я отыскала и нажала на скрытую планку. Открылась потайная дверь, и я ощутила, как на меня нахлынула темнота.

— Мы должны идти туда? — спросил Джексон, освещая увитые паутиной ступеньки. Его голос был нетерпеливым. — Мы можем воспользоваться веником, чтобы убрать всю паутину.

Я покачала головой.

— Проход идет только до кухни, и он вероятно, заблокирован. — Я потерла руку. — Кроме того, там тьма пауков.

Мы вернулись в главную комнату. Он вытер пыль со стула рукавом своего пальто и предложил мне присесть. Я села, внезапно дом Сердца озарил солнечный свет.

В дверь вошла девочка — маленькая Дейрдре.

— Смотри, что я нашла, Нанга. Папин кошелек. — Тут я увидела чернокожую женщину, сидящую возле того же стола, что и я. Я снова подумала, какая же она красивая. Пылкая, умная и сломанная горем. — Смотри, что он здесь держит, — продолжала Дейрдре. — Его счастливую монетку.

Она подняла ее к солнцу, проникающему черед дверь. Двуглавая монетка блеснула, словно внутри нее был огонь. На лице Дейрдре мелькнуло что-то непроницаемое.

— Я хочу ее.

Словно змея мелькнула рука Ниангу и выхватила монетку из рук Дейрдре. Она упала на грязный пол, на взрослом лице читалось горе. Ниангу опустила голову и сказала низким голосом:

— Мисс Ди-да-ра не должна прикасаться к этой вещи.

Какое-то мгновение маленькая девочка выглядела настолько злой, что была готова ударить женщину — это было уродливо. Затем злость рассеялась, и она подошла ближе.

— Почему, Нанга? Почему я не должна к ней прикасаться?