Читаем Невиданное полностью

Я как раз заканчивала с бантами, когда прибыли Мэгги с Сэмом и корзиной четырехдюймовых медвежат и охапкой сухой гипсофилы. Бабушкину лестницу всегда украшали антикварные медвежата, выглядывавшие из крошечных «снежных» цветов.

Я хотела встать и помочь, потому что это была веселая часть, но у мамы были другие планы. Она передала мне сверток с разнообразными вечнозелеными ветками и отправила меня украшать обеденный стол и каминную полку. Я приступила к работе, раскладывая ветки по длине стола, с завистью слушая как Сэм, Мэгги и Джексон болтают и смеются у входа. Я уже заканчивала, когда Мэгги с Сэмом вошли с древним Ноевым ковчегом, набитым маленькими деревянными животными, чтобы установить его посреди гипсофилы. Бабушкин обеденный стол всегда украшали тремя дюжинами пар животных, бредущих по вечнозеленым веткам к Ноеву ковчегу.

Когда я потянулась за жирафами, у меня появилось ощущения целых поколений рук, повторявших мое движение. Поколения моей семьи стояли на этом же месте, делали ту же работу. Я подумала, думали ли они о тех, кто придет после них и будет вот так же стоять. Семья. Часть меня возмущалась подобным историческим бременем. Но другая часть меня понимала, что это было нечто ценное. Первобытное.

— Сара? — мамин голос. Она пришла с очередными ветками для стола у двери, а также для каминных полок в гостиной и библиотеке. Я снова вздохнула. Был всего лишь час дня, а я уже устала.

Но сейчас все начинало походить на Рождество.

* * *

После этого нужно было закончить с елкой. Мы вчетвером — Джексон, Мэгги, Сэм и я — направились в кладовку на третьем этаже, чтобы забрать аккуратно сложенную гору коробок с бабушкиными украшениями.

Я избегала третьего этажа, когда была маленькой. Большинство детей верят, что где-то в доме живут «чудовища». У меня всегда были подозрения насчет длинной чердачной комнаты в конце лестницы.

На площадке третьего этажа было еще две маленьких комнаты. Первая комната слева была студией моей мамы, когда та была девочкой. Я заметила новое полотно на мольберте с характерными мамиными рисунками углем. Она рисовала в стиле, как мне казалось, высокого реализма — ее цвета всегда были чуть более яркими, чем в реальной жизни, создавая своего рода эффект сна. Иногда мне становилось интересно, может быть, она действительно видела мир в таком цвете. Чуть позади маминого холста был еще один, чуть меньше, кошка, облизывающая свою лапу. Мэгги. Моя тетя не разделяла бешеную страсть моей мамы к рисованию, но у нее был талант. Она была довольна собой, делая иллюстрации к детской книжке, которую написала.

Комната справа была заброшенным кабинетом, с письменным столом и застекленным шкафом. Я видела, что когда-то здесь работала женщина; крошечные остатки комфорта и красоты — цветастая подушка, зеркало в золотой раме, портрет ребенка — все об этом свидетельствовало. У меня складывалось впечатление, что здесь моя прапрабабушка Фиона писала свои странные стихи.

Последняя комната занимала большую часть этажа. Сейчас здесь был склад, но бабушка всегда называла ее «старой детской». Наша гора коробок стояла в центре комнаты.

Я на мгновение остановилась в дверях, не желая входить внутрь.

Я чувствовала, как у меня на руках поднимаются маленькие волоски. Я больше не была ребенком, но мое чудовище все еще жило на чердаке. Через щели и засовы в стенах подул ветер, так что вся комната, казалось, вздохнула. Даже Сэм и Мэгги перестали болтать. Казалось, Джексон оставался единственным, на кого комната не подействовала.

Я вошла и быстро передала Сэму самую маленькую коробку, так как хотела быстрее увидеть, как он уходит отсюда.

— Держи, Сэмми.

Он подошел, чтобы взять ее у меня из рук, его голова была опущена вниз. Он бормотал что-то так тихо, что я едва слышала. Простая вариация из нескольких нот. Она мне показалась знакомой. Мелодия, которую я слышала через вентиляцию.

— Что это за песня, дружок?

Он покачал головой, не поднимая глаз.

— Песня, которую я когда-то знал. Больше я не пою ее.

В этот момент подошла Мэгги и взяла свою партию коробок.

— Давай Сэм, пошли отсюда.

— Я с вами, — тон был более обеспокоенным, чем мне бы хотелось. Я подняла свою долю, и увидела что после того, как Джексон возьмет свою часть, останется еще полтора десятка коробок.

— Я возьму остальное. Понадобится два захода. — Он увидел мое лицо и слегка ухмыльнулся.

— Серьезно?

— Серьезно, — повторил он. Мы начали спускаться. — С тех пор, как я тебя знаю, Сара, ты всегда ненавидела третий этаж. Наверное, некоторые вещи никогда не меняются.

Некоторые? Подумала я. В Доме Эмбер вообще ничего не меняется. Кроме него.

* * *