Читаем Невиданное полностью

— Боже, — сказала я, — на это уйдет вечность.

— Час. — Он пожал плечами. — У меня были годы практики.

— Звучит так, что ты закончишь раньше меня, — пробормотала я. — Я отмотала три фута ленты и отрезала ее. Затем я завязала свой первый бант на самом низу.

— Сара, — проговорил Джексон.

— Что?

— Узлы, — он слегка качнул головой, — они должны быть одинаковыми.

Я взглянула на неудачный результат свои трудов, который косо свисал на одну сторону с выбивавшимся концом ленточки. Я не была уверена, что мне не все равно.

— Ты думаешь, что кто-нибудь обратит внимание на неаккуратные банты?

Он, слегка прищурившись, посмотрел на меня.

— Ну же. Почему ты вообще меня спрашиваешь? Ты просто делаешь работу, делаешь ее правильно и доводишь все до конца.

— Ты это вычитал где-нибудь?

— В чем дело? — Он улыбнулся в ответ на мой сарказм. — В частных школах не учат, как делать украшения?

Он развязал мой бант и переделал узел.

— Видишь, — он пояснил, как нужно делать, — делаешь верхнюю часть чуть длиннее, затем используешь нижний кусочек, чтобы сделать первую петлю. — Я наблюдала за его пальцами, его руками. Пальцы были длинными, а руки квадратными. Как у моего отца. — Затем продеваешь под верхнюю часть, поворачивая таким образом, чтобы бархатная сторона оказалась сверху. — Он сильнее потянул за петли, — на столбе висел аккуратный бант, и не было видно ничего кроме бархата. — Ножницы, — сказал он, протянув руку, как хирург в ожидании скальпеля. Я вложила их в его ладонь. Он сделал два быстрых надреза. — Заканчиваешь, обрезав концы в равных точках. Твоя бабушка была достаточно точной в этом.

Он посмотрел на меня и улыбнулся своей старой улыбкой, нежной и искренней, которую я всегда ожидала и на которую полагалась. Я снова подумала, почему мне кажется, что он в последнее время злится на меня.

Я стояла к нему так близко, что могла различить все его запахи: сильный чистый замах розового мыла и ели на его руках, летнего сена с конюшни, из которой он, вероятно, пришел сюда. Пока я так стояла, я думала, что чувство запаха, больше чем что-нибудь другое, обладает силой стирания времени. Что аромат может перенести тебя в любой момент с такой силой, таким притяжением, что ты почувствуешь, что стоит только открыть двери и ты снова окажешься в этом моменте. Прошлое накатило на меня, почти осязаемое, пока я стояла рядом с Джексоном, вдыхала его запах, и я хотела этого. Я хотела вернуть нас с Джексоном такими, какими мы были.

— Ты проснулась? — спросил он.

Я сделала шаг назад. Затем отмерила еще три фута ленты и отрезала.

— Не мог бы ты показать мне еще раз, пожалуйста?

* * *

За работой мы вели дружескую, ни к чему не обязывающую беседу, он — на дереве, а я на перилах лестницы. Я чувствовала себя неловко, но мне помогало то, что необходимо сосредотачиваться — с каждым разом мои банты становились все лучше.

— Бабушка говорила, что тебя приняли в Святом Игнатии? — спросил он.

— Они не хотели, но Хэтэуэй заставил их.

— Сенатор?

— Они с мамой старые друзья. Вообще-то, я думаю, что он может быть моим крестным.

— Думаю, что это может пригодиться, — заметил он, — быть крестницей следующего президента.

Я согласилась что да, может.

— Тебе нравится?..

— Школа в Северне? Она вполне приличная. Она была интегрирована в восьмидесятых.

— Ты в этом году выпускаешься. Что будешь делать дальше? Я удивилась, почему не имела ни малейшего понятия о том, чего хочет от жизни Джексон.

— Я не люблю говорить о будущем, — сказал он.

— Это больше не будущее, — сказала я. — Это следующий шаг. Это то, чем тебе следует заняться прямо сейчас.

Он заколебался, как будто раздумывал, хочет ли он мне рассказывать. Меня ранило то, что он мне не доверял.

— Я хотел бы изучать медицину в Хопкинсе? — наконец тихо ответил он.

— Хопкинс? — я не должна была выглядеть настолько пораженной, но это было сродни тому, как если бы он сказал что хочет отправиться на луну. Бедный черный парень из ниоткуда поступит в Университет Джона Хопкинса? В школе был интернациональный студенческий орган, сформированный из умнейших и ярчайших, но когда дело доходило до разнообразия, в статистике преобладали белые и мужчины. В конце концов, это же была Конфедерация.

— Твой отец сказал, что он попробует помочь мне попасть туда.

— Вау, — сказала я, заставив себя выглядеть воодушевленной. Рекомендация от моего отца, выпускника Хопкинса, уважаемого члена своего факультета и всемирно известного хирурга может помочь преодолеть предрассудки относительно Джексона. Может быть. — У тебя должны быть чертовски хорошие оценки. Ты хочешь стать врачом?

— Я собираюсь стать врачом, — твердо ответил он. — Однажды. — Но он опустил глаза, когда он это говорил.

— Ты будешь им, Джей, — искренне сказала я. — В Хопкинсе не догадываются, что упускают.

Его лицо смягчилось от легчайшей улыбки.

— Спасибо. — Он крошечное мгновение тихо стоял, как будто хотел сказать что-то еще. Но затем он отряхнул ладони о брюки и резко сказал, — Нужно принести лестницу. Увидимся позже.

* * *