Дверь туалета отворилась. Под нижним краем дверцы показались квадратные носы обуви Майи – туфель Мэри Джейн[84].

– Эмили? – тихо позвала Майя.

Эмили глянула в щель между металлической дверцей и стенкой кабинки. На плече у Майи висела вязаная сумка; сама она в беспокойстве сжимала губы.

– Все нормально? – спросила Майя.

– Как-то нехорошо немного стало, – невнятно ответила Эмили.

Спустив воду в унитазе, она вышла из кабинки и остановилась перед раковиной, спиной к Майе. Стояла как неживая, напрягшись всем телом. Если Майя дотронется до нее сейчас, думала Эмили, она просто взорвется. Майя протянула к ней руку и тут же отдернула, словно почувствовала ее настроение.

– Здорово, правда, что твои родители пригласили меня поехать с вами в Дак? Вот уж повеселимся!

Эмили налила полную ладонь жидкого мыла. Когда они всей семьей ездили в Дак, Эмили с Кэролайн как минимум три часа в день отдавали дань бодисерфингу[85]. После смотрели нескончаемые передачи по телеканалу Cartoon Network[86], подзаправлялись и снова шли в воду. Майе, она знала, такой распорядок не понравится.

Эмили повернулась к ней.

– Как-то… странно все это. На прошлой неделе родители меня ненавидели. Теперь я им нравлюсь. Они пытаются расположить меня к себе, сюрприз мне устроили, позвав тебя на ужин, а потом вообще пригласили тебя на Внешние отмели.

Майя нахмурилась.

– Это что, плохо?

– Да, – выпалила Эмили. – Или нет. Нет, конечно.

Все шло не так. Кашлянув, она встретила в зеркале взгляд Майи.

– Майя, какой конфетой ты хотела бы быть, если б могла ею стать?

Майя коснулась края позолоченной коробки с салфетками, которая стояла на столешнице возле раковины.

– М-м?

– Ну, например… «Майк энд Айк»? «Лаффитаффи»? Батончиком «Сникерс»? Какой?

Майя внимательно посмотрела на нее.

– Ты что, пьяная?

Эмили разглядывала Майю в зеркале. Ее кожа медового оттенка будто излучала тепло; на губах сиял блеск с ароматом бойзеновой ягоды. Эмили влюбилась в Майю с первого взгляда; родители старались всячески выражать ей свою благосклонность. Так в чем проблема? Почему, пытаясь думать о том, как целуется с Майей, Эмили вместо нее представляла Тристу?

Майя прислонилась к столешнице.

– Эмили, мне кажется, я понимаю, в чем дело.

Стараясь не покраснеть, Эмили быстро глянула на нее.

– Нет, вряд ли.

Взгляд Майи смягчился.

– Это из-за твоей подруги Ханны? Из-за того, что с ней случилось? Ты ведь там была? Говорят, человек, сбивший Ханну, до этого следил за ней.

Парусиновая сумочка Banana Republic выскользнула из рук Эмили и со стуком упала на кафельный пол.

– Где ты это слышала? – прошептала она.

Майя отшатнулась в испуге.

– Я… не знаю. Не помню. – Озадаченная, она искоса поглядывала на Эмили. – Не замыкайся в себе, Эм. У нас ведь с тобой не должно быть секретов друг от друга, правда?

Из динамиков лилась ария Гершвина[87]. Эмили вспомнила послание «Э», полученное на минувшей неделе, когда она и три ее подруги встречались с офицером полиции Вилденом: «Скажешь обо мне хоть КОМУ-НИБУДЬ, пожалеешь». Прозвучало три долгих музыкальных такта, прежде чем она прошептала:

– Никто за Ханной не следил. Это был несчастный случай. И точка.

Майя провела ладонями по краю керамической раковины.

– Пожалуй, я вернусь за стол. Жду… жду тебя там.

Она медленно попятилась к выходу. Эмили услышала, как захлопнулась дверь туалета. Арию Гершвина сменила мелодия из «Аиды»[88]. Эмили села перед зеркалом, положив сумочку на колени. «Никто ничего не говорил, – убеждала она себя. – Никто не знает, кроме нас. И никто не скажет «Э»».

Неожиданно она заметила в своей раскрытой сумочке сложенную записку. На верхней стороне надпись, сделанная круглыми розовыми буквами, гласила: «ЭМИЛИ». Она развернула листок. Это был бланк заявления на вступление в общество РДЛИГ – «Родители и друзья лесбиянок и гомосексуалистов». Кто-то уже внес анкетные данные родителей Эмили. Внизу стояла приписка знакомым заостренным почерком:

Дверь все еще раскачивалась после ухода Майи. Эмили смотрела на записку, руки у нее дрожали. Внезапно в нос ей ударил знакомый запах. Похожий… Нахмурившись, Эмили принюхалась. Поднесла записку «Э» прямо к носу. Вдохнула. И внутри у нее все окаменело. Этот запах она узнала бы всюду. Соблазнительный аромат банановой жвачки Майи.

22. Если бы стены отеля могли говорить…