– Люда? Какого ей здесь надо? Мне Ольга ничего не говорила.

– Я просил не говорить. Мне не нравится эта семейка и никогда не нравилась, ты знаешь. Единственным нормальным человеком там был Руслан, Царство ему Небесное. Ты не знаешь самого интересного. Люда не просто приходила, она собиралась заниматься делами. Притащила кучу своих вещей, разложилась и заявила, раз ее брат умер, она станет вести его бизнес.

– Весело, – только и протянул я, – И что ты же сделал?

– Выставил ее вон. Отдал ваши документы юристам, там все чисто. Не знаю, на что она надеется. Фирма изначально была только твоей, хоть все думали и иначе. Например, для меня с матерью это стало откровением.

– Я для вас всегда откровение, – ехидно заметил я, – Просто пап, мы решили подстраховаться еще тогда, зная его родню. Может, это было предчувствие. Не суть. Что еще нового?

– Не думаю, что с твоей стороны было логично, хоть и правильно забрать Леру к себе. Теперь, правда, уже поздно. Но пока Люда тут орала, я узнал много нового от нее о тебе и ней. Не подумай, не лезем мы в твои дела, но позволь дать совет. Съезжайте оттуда, пока не стало поздно.

– Надеюсь, ты хоть не веришь этим сплетням?

Отец замялся, поднял голову и прямо посмотрел мне в глаза.

– Нет, я знаю своего сына и видел глаза этой бедной девочки. Прошу будь осмотрителен. И все— таки лучше вам переехать.

– По документам квартира тоже моя, пусть и покупал ее Руслан. Так что обломаются.

– Может да, может нет. Вообще, подумай хорошенько.

Больше к этому разговору мы не возвращались, Лере я тоже ничего не рассказал. Зачем ей лишние переживания…

Прошла неделя. Лера увлеклась рисованием, безостановочно рисуя пейзажи за окном, Руслана, иногда мое лицо в толпе. Я поддерживал ее начинания, принося домой пачками краски, бумагу и карандаши, заказал ей в подарок мольберт. У нее изумительно получалось, Руслан выходил на ее рисунках живым. Он был разным, то улыбался, то сердился. Казалось, память подбрасывает ей воспоминания, которые затем оживают на бумаге. Мой малыш понемногу приходил в себя, пускай и жил в своем придуманном мире, но жил, пусть и так. Мы редко говорили о Руслане, я старался меньше касаться этой темы. Мы вспоминали все, да, кроме его смерти. Эта тема стала запретной.

Больше всего на свете я боялся, что она сойдет с ума. Боялся, что посмотрю ей однажды в глаза, и она не узнает меня, погрузится полностью в свое отчаяние. Пока этого не произошло.

Все бывает когда— то в первый раз.

Забавно, мы ночевали вместе. Это случилось через неделю после того разговора с отцом.

Я лежал в гостиной, когда увидел Леру, бледную, с растрепанными волосами, она, молча, подошла и забралась под одеяло. Я приобняв ее, лег на спину, и всю ночь она проплакала на моем плече.

С тех пор она проделывала это каждую ночь и всегда без единого звука. Не стану описывать свои эмоции по этому поводу.

Не потому что боюсь спугнуть.

А потому что знаю, отчего она это делает.

Одиночество. Чувство всепоглощающее. За неимением Лучшего она довольствуется тем, что есть.

Иллюзия. Великая вещь для тех, кто не желает мириться с Настоящим.

У меня иллюзий нет.

Глава 52. Муки совести

Петра мучила совесть. И дело тут не в обещании самому себе или Нике. Он не мог найти слов и причин, чтобы выпалить все как на духу. Это не трусость, он всего лишь не хотел навредить.

Изо дня в день он задавался одним и тем же вопросом. Что будет, если он расскажет, что знает? Ведь пока все относительно тихо.

Женька не занимается фирмой, ему не до этого. Ника получает исправно деньги, скорее всего она одумалась и смирилась.

Стоит ли сейчас кидать камень в спокойную гладь? А не сказать, тоже плохо. Он как никто знает, на что способна Вероника. Она думает, что ни одна душа на свете не в курсе ее выходки.

Да и он сам… Идиот.

Воспоминания мучили его. Алкоголь помогал лишь на время. А память… Она била наотмашь…

Он тщетно пытался дозвониться до Милы. Телефон выключен или находится вне зоны сети.

И так несколько дней подряд. Поэтому он и на свадьбу не пошел. Кто же знал, что там произойдет.

Он наблюдал за ее домом, когда начался весь переполох. Не докурив, бросился в дом, пробился сквозь толпу. Именно ему Женя взмолился:

– Уведи отсюда Леру, пожалуйста!

Сам Смирнов стоял на коленях перед другом, разрывая жилет ему руками. Руслан полулежал на полу без сознания.

Петя подхватил безвольное тело невесты и отнес ее в ближайшую открытую комнату. Девушка то приходила в себя, то вновь теряла сознание и так до приезда скорой. Врачи экстренно погрузили Руслана на носилки, сделали укол его жене и оставили Леру на попечение растерянного Петра.

Дверь беззвучно открылась и в комнату вошла Ника. Бледная и растрепанная, но отчего— то полная решимости.

– Замечательно. Теперь помоги мне.

– В чем? Ника?

Она требовательно топнула ногой:

– Несчастная. Не смогла жить после смерти любимого. Помоги мне избавиться и от нее.

– Что?! – Петр уставился во все глаза на Нику.