Читаем Неуставняк 2 полностью

Далее был отборный мат, который в таком изобилии я слышал впервые. Он на этом языке проговорил минут пять, совершенно не стесняясь присутствия младшего по званию. Командир части и мой ротный были убиты наповал, повешены, расстреляны, изжарены, растворены в кислоте, четвертованы и неоднократно изнасилованы в извращённой форме. И причиной были отнюдь не пуговицы, которые меня поразили, а некие деяния, в которые я не был посвящён. Даже для связки между матерными словами не было вставлено ни одного литературного словечка и междометия. Скажу так – он был виртуоз по мату. Поэтому донести суть до своих сослуживцев я не смог – не получилось бы, но вот пуговицы я преподнёс…

– Ты чё, Саня, – Димка Смирнов стоял рядом и тянул меня за рукав, – ты же связист! Всё равно не возьмут!

– А я попробую! – Мне нравилось это маленькое подразделеньице, которое стояло посредине плаца и насчитывало не более пятнадцати человек.

На мою поднятую руку капитан обратил внимание сразу, так как она была одна.

– Это всё?! – Он отошёл на середину плаца и прокричал в своё осипшее горло: – Если из личных дел про кого узнаю! всё равно возьму к себе, но тогда уже поблажек не будет.

Над строем приподнялось ещё несколько рук.

– Выйти из строя, – он сказал это почти одними губами, так как на последней фразе монолога его голос окончательно засипел.

Когда мы вышли из строя, к капитану присоединился майор, у которого, как и у первого, на петлице красовалась лира, подтверждавшая принадлежность к музыке.

Нас отвели на край плаца, где майор устроил допрос, а капитан, записав наши данные, ушёл в клуб.

После беседы со мной майор остался очень довольным, ему импонировало, что я имел законченное музыкальное образование по классу баяна и то, что у меня были навыки игры на трубе. И то, и другое я успел приобрести, когда моё время из-за тренировок по боксу стало более организованно, и в нём появились не занятые дыры.

– Товарищ майор, только меня вам вряд ли отдадут, я связист, засовец!

– А ты, боец, не ссы! Нам отдадут всякого, на кого покажем! – Его самодовольное утверждение меня порадовало.

Нет, не думайте, что я хотел отхилять от службы. Наряды – они всегда были и есть; старший и младший призывы – это противостояние есть и его не вытереть; но при виде этого небольшого подразделения мои жизненные принципы и инстинкты могли бы сработать лучше в этом большом и непонятном мне на тот момент городке. Конечно, всего я тогда не продумал, но меня словно кто за руку потянул, и я подчинился.

Плац медленно очищался. Понемногу, мелкими кучками моих бывших сослуживцев по учебной дивизии разводили в дальние уголки городка. И всё равно к остаткам на плаце всё подходили и подходили жаждущие найти земляков. За всё время я насчитал только пятерых Свердловчан, которые настойчиво выспрашивали своих. Вдруг возле меня оказался здоровенный детина. Он был не худой и не жирный, не высокий и не короткий – здоровенный со всех сторон и с лицом, знакомым, как детство.

– Чё, ты ли! с Уралмаша?

– А чё ли, я! – Уральское наречие различимо на раз.

– В какой школе учился[13]? – Манеры и вид этого воина отливали неким пренебрежением, которое очень и очень импонировало мне.

– В восемьдесят первой! А ты? – Не было ни страха, ни упрёка – передо мной стоял равный мне, пусть и выше на голову, но равный во всех отношениях земляк, если не брат!

– В двадцать седьмой!

– Ха, да она у меня под окном! А ты где живёшь? – Я уже тянулся в его объятья.

– Коммунистическая, шестнадцать! – Его руки также стали раскрываться.

– Ни хуя себе! – Я бросился к нему на грудь и объявил: – А я в четырнадцатом!

Мы обнялись и даже немного постояли так.

– Так, Куделин, – майор прервал наши сантименты, – ты единственный, которого я взять не могу. Иди в клуб на распределение.

Остатки не забранных бойцов были препровождены в клуб. Что там происходило, я не знал.

– Ладно, меня Саней зовут, я из разведки, повтори свою фамилию.

– Куделин и тоже Саня.

– Нехуй по тылам хилять, пойдёшь ко мне во взвод, в разведку!

Меня сразу посетил душевный подъём. По сути своей все мальчишки разведчики, и как бы обстоятельства ни складывались, я тоже желал им быть, даже в ущерб своей мечте и здоровью. Это как игра – вот наиграюсь и вернусь назад, к маме.

– Видишь, я связист. – Я махнул головой в сторону расстроенного майора. – Он тоже говорил, что возьмёт.