Читаем Неуставняк 2 полностью

Отбросив сомнения, я начал грезить, будто вывожу остаток дивизии из окружения. Местность никак не прорисовывалась, так как ранее, изучая географию, мы на Афганистан внимания не обращали – а что может быть интересного в неразвитом арабском мире с его отсталым строем и кирпичного цвета географическим ландшафтом, прорисованным на картах?

Я не знал численности дивизии, но остатков от неё могло быть сколько угодно – в моих грёзах оставалось не больше человек десяти. И всех делов то – нужно было из сгоревшего леса выйти на опушку и, обойдя корни вырванного бурей дерева, спрятаться за ним. И всё!!!

Я отгонял от себя это наваждение, но оно вновь и вновь возвращалось, меняя только численный состав и обмундирование опекаемых мной бойцов. Да и обмундирования то на нас не было – телогрейки да сапоги, а из оружия – лишь сломанный пулемёт, из которого стрелять нельзя!!! так как враги услышат!! заметят и всех перебьют!…

Где здесь геройство?! Не знаю, но думается, что ум юноши принял правильное решение – малой силой врага не одолеть! Сжать зубы, стерпеть, переждать и, набравшись силы, дать отпор. Нет, не просто выстрелить из-за ствола поваленного дерева, а разорвать в клочья, выгрызая живую плоть из горла противника!!

Да!!!

Да – нас именно этому и учили! В нас это как раз и воспитывали! Вся история нашей Родины – это сплошной терпёж с последующей раздачей дивидендов! И поэтому мы такие и есть – морально неудовлетворённые, с морщинами терпивцев на лбу и взрывным характером, который, называя русской душой, никто в мире понять не может!

Мой брат, подводя итог после игры в преферанс, поговаривал: «Воюют все – умирает каждый в одиночку!». Это да, но в армии есть повторяющийся афоризм, который каждый, прошедший её, уносит в себе: «Нас ебут, а мы крепчаем!»

Вот и пришли мы, каждый после своей учебки, еле окрепшие, с сердцами, готовыми обнять мир, но ждущими подвига!

Никто из нас не знал, каким он будет тот подвиг, но с каждым шагом в груди вновь прибывшего бойца прорастала досада: «Вы, с-суки, служите там, в Союзе, а мечтаете о подвиге здесь! И не знаете, что нас тут убивают дважды – но только чужие после своих!».

А ещё мы мальчики: с детскими личиками, с впалыми от усталости глазами и боязнью обернуться на звук. Нам жалко своих мам, потому что они нас могут и не дождаться. Среда, принявшая нас, настолько враждебна, что нет силы бороться с собой – лишь качество смерти и голосок матери, теребящий собственное сердце, заставляют сопротивляться, вяло втаптывая жижу поглотившего нас болота. Нам стыдно перед подругами, потому что приходится врать – «тут бравурно и хорошо», а ещё мы ненавидим оставленных на гражданке друзей, так как они «нашей каши не едали!».