Читаем Неукротимый голод полностью

О, кого, черт возьми, она обманывала? Это придало новый смысл объятиям после секса. Это было более интимно, чем все, что она когда-либо испытывала. Кроме того, она чертовски сильно хотела большого ажеру, и с каждым мгновением наслаждалась этим все больше. Но она беспокоилась, что это было нечто большее, чем просто желание сбросить пар. Что это было намного большее. Это пугало ее. Она уже слишком привязалась к нему.

Спазмы Драккала распространялись все дальше и дальше, и вскоре Шей почувствовала, что наполнена так, что вот-вот лопнет. Как только она поклялась, что больше не выдержит, его член начал смягчаться, мягко пульсируя в такт биению сердца, которое она могла чувствовать, ровное и сильное, у себя на спине.

Он застонал, выходя из нее. Влага вытекла из нее, стекая по внутренней стороне бедер. Не было никаких сомнений в том, что это было.

Лоно Шей сжалось, внезапно почувствовав себя опустошенно, и она застонала, когда Драккал перевернул ее на бок. Каждый ее мускул был напряжен и измучен. Это был восхитительный жар, которого нельзя было достичь никакой другой физической нагрузкой, кроме той, которая только что произошла.

Драккал положил теплую руку ей на бедро и погладил большим пальцем ее кожу.

— Сейчас вернусь, кирайя.

Шей смогла лишь издать еще одно удовлетворенное мычание, когда он отстранился. Она едва заметила его отсутствие, прежде чем поддалась усталости.

Драккал поднялся, убрав руку с бедра Шей, оглядел ее — краас кавал, нет ничего прекраснее моей пары — и отвернулся, чтобы пойти в ванную. Ее ароматы были в его шерсти, и этот экзотический аромат, которым пахнет сандринкер, и запах ее возбуждения. Ему не хотелось смывать эти запахи, но в конце концов это нужно было сделать. Он все равно будет ощущать их даже после того, как помоется, на нем все равно будет метка, оставленная его землянкой — точно так же, как на ней будет его метка. Этого достаточно.

На данный момент его пара устала. Он примет ванну вместе с ней, когда она будет готова, и ни минутой раньше. Но ему нужно было попить.

Хотя он все еще чувствовал пульсацию внизу живота, похотливый огонь, превративший его тело в живую печь, наконец-то утих. Шей сделала то, что не смогла сделать его рука. Ее тело идеально подходило ему, ее масла были бальзамом для его ноющего члена, а ее киска подарила ему освобождение, которого он так долго жаждал. Он был не настолько глуп, чтобы думать, что его голод прекратился — даже сейчас он жаждал от нее большего, — но на какое-то время он был удовлетворен. Он наконец-то соединился со своей парой. Наконец-то предъявил на нее права.

И она согласилась.

Подойдя к стойке, он включил воду, наклонился, подставил лицо под кран и сделал большой глоток. Прохладная вода уняла затаенный жар внутри и поборола сухость во рту. Он остановился только тогда, когда желудок наполнился.

Он выпрямился, оперся руками о столешницу и взглянул на себя в большое зеркало, расположенное за стойкой. Его мех был взъерошен, местами влажный как от ее пота, так и от масел, а зелень его глаз была темнее, чем обычно. Постепенно опадающий член все еще торчал из ножен. Все, что потребовалось бы от Шей, — это один-единственный взгляд, чтобы полностью вернуть его в боевую готовность.

Драккал запустил пальцы в гриву, откидывая ее назад. Он никогда не завязывался узлом внутри женщины.

Не совсем правильная формулировка — я никогда себе этого не позволял.

Даже когда он был молод, когда впервые подумал, что нашел свою пару, какая-то часть его знала, что это не так. Что-то всегда сдерживало его, что-то большее, чем просто неготовность произвести на свет детеныша. Хотя думать об этом было немного глупо, сейчас он сказал себе, что это потому, что его тело всегда ждало Шей, даже если мозг этого не знал.

И это казалось… правильным. Это казалось правдой. Она была единственной, кто мог получить его всего, и он с радостью отдавал себя.

Сегодняшняя ночь была только началом. У нее будет все. У нее… и у ее детеныша.

Когда он вернулся в спальню, Шей не изменила позу. Она крепко спала. Он не смог сдержать укол разочарования, но это сопровождалось приливом гордости — он доставил удовольствие своей паре до изнеможения. Он нежно подвинул ее, но остановился, обнаружив, что ее бедра были липкими от его семени. Его член дернулся, и к горлу подкатил рокот. Она принадлежала ему, и он хотел обладать ею снова — прямо сейчас.

Вместо этого он заставил себя вернуться в ванную и взять теплую влажную тряпку, прежде чем вернуться в кровать, чтобы тщательно вытереть бедра своей пары и ее лоно. Она едва пошевелилась.