Читаем Неудачник полностью

— Да. И это только разозлило их. Мы говорим не о хиппи с гранолой. Эти парни — крутые гангстеры с чертовыми АК-47 и собаками, которые съедят твой мозг прямо из черепа. Так что, нет. Мы не будем задерживаться, чтобы встретиться с деловыми партнерами Роджера. Пока мы не увидим других машин у дороги, мы встретимся с ним там. Я не пытаюсь умереть сегодня.

Из данных телефона мистера Свинни, которые я раздобыл на прошлой неделе, мы знаем, что нам предстоит довольно долгое ожидание. Поэтому мы примостились на бревне с видом на машину и тропу и устроились в густых кустах на долгую ночь.

— Я шпионю со своим маленьким…

Я бью локтем в ребра Фенна.

— Даже не начинай.

— Тогда что мы будем делать всю ночь? Меня нужно постоянно развлекать, иначе я самоуничтожусь.

— Ты говоришь как Лоусон, — говорю я с ухмылкой.

Фенн пожимает плечами.

— Мы с ним не такие уж разные.

— Нет, ты не такой. У тебя есть совесть.

Взгляд моего сводного брата ненадолго переходит на меня.

— Ты уверен в этом?

Прежде чем я успеваю ответить, на моем телефоне загорается сообщение.

СЛОАН: Как проходит слежка?

Набрав быстрый ответ, что все в порядке, я замечаю, что Фенн смотрит на мой телефон. Сначала я думаю, что он пытается прочитать мои сообщения. Затем я замечаю его горестное выражение лица.

— Ты используешь новый космический телефон, — обвиняет он.

— О. Точно. Да. — Вздох покорности вырывается наружу. — Твой отец был прав — это самый быстрый процессор, который я когда-либо видел в телефоне.

Фенн горько усмехается.

— Вот как он тебя достал, парень.

Между нами наступает короткое молчание, которое наконец нарушается тяжелым дыханием Фенна.

— Я не ревную, — сообщает он мне.

Я оглядываюсь, забавляясь.

— Хорошо.

— Что мой отец покупает тебе дерьмо, — уточняет Фенн. Он откинулся назад, вытянув ноги на грязь. Вид у него совершенно невозмутимый. — Это его способ получить от тебя что-то, что он хочет. В случае со мной он покупал мне все эти неприлично дорогие вещи, потому что хотел получить мое разрешение.

Я хмурюсь. — Разрешения на что?

— Позволить ему быть плохим отцом. Он хотел, чтобы я держал рот на замке, притворялся, что мы не совсем чужие люди, что он не перестал заботиться о моем существовании после смерти мамы.

Его деревянный тон и отсутствующее выражение лица выдают больше, чем когда-либо могли бы выдать любые произнесенные ругательства или пылающие глаза. Фенн сделал себя мертвым внутри, невосприимчивым к тому, чтобы его отец когда-либо снова причинил ему боль. Я понимаю. Это полезное решение. Я и сам иногда так делал, пока не понял, в чем фокус, настоящее решение, чтобы не пострадать: перестать заботиться.

— Так чего же он хочет от меня? Одобрения, верно?

Фенн кивает.

— Хочет завоевать тебя. Заставить себя хорошо выглядеть перед своей новой женой. Но особенность моего отца в том, что у него нет выносливости.

Я громко стону.

— Думаю, моя мама может с этим не согласиться.

— Отвратительно. — Он толкает меня. — Я имею в виду, он быстро сдается. Как только он видит, что не может получить от кого-то то, что хочет, он уходит. Никаких последующих действий. — Фенн пожимает плечами. — В любом случае. Наверное, я хочу сказать, что не привязывайся к этому парню. Я не хочу, чтобы ты обжегся.

— Я никогда не привязываюсь, — честно говорю я.

— Чушь собачья. Ты пустил здесь так много корней, что практически вросли в землю. Ради всего святого, ты присоединился к команде по плаванию. Смирись с этим, братан. Тебе не все равно. — Он начинает смеяться. — О, чувак, Сандовер превратил тебя в кого-то, кто заботится о дерьме. Обычно это приводит к противоположному эффекту.

Его смех заразителен. Я усмехаюсь про себя, все время удивляясь, почему его откровенная оценка моей трансформации не пугает меня так сильно. Он прав. Я изменился. Я пришел сюда одиночкой, решившим держать всех на расстоянии вытянутой руки, и в течение месяца у меня появились сводный брат, девушка и команда по плаванию.

Может быть, привязанность — это не так уж плохо.

— То, что ты сказал прошлой ночью? О том, что мы семья? — неловко начинаю я.

— Что насчет этого?

— Думаю, мне не противна эта идея.

Я ожидаю, что он снова рассмеется, но вместо этого его голос становится грубым, немного дрожащим. — Да, я тоже не ненавижу это. — Он делает паузу. — Может быть, мне было немного одиноко, пока ты не появился.

Мне приходится приложить немало усилий, чтобы не ответить остроумным замечанием. Его признание такое тяжелое, и мой первый инстинкт — сделать все как можно проще. Но я заставляю себя не превращать в шутку то, что явно является для него трудной темой.

— Я скучаю по своей маме, понимаешь? Не так сильно, как когда я был маленьким. Но достаточно. — Он оглядывается, в его бледно-голубых глазах мерцает усталость. — Не могу поговорить со своим отцом ни о чем подобном. Гейб ушел. — Еще одна пауза. — Так что, да, было приятно, что ты рядом.

На моем экране появляется еще одно сообщение, и я физически ощущаю облегчение, которое охватывает нас обоих. Этот разговор становился слишком реальным.