Читаем Неудачник полностью

— После смерти мамы он решил не иметь с этим дела. Моей мамы не стало, и мой отец исчез. Все, что он делал, это работал, а когда был дома, делал все возможное, чтобы избегать меня. Годами притворяться, что меня не существует. И вдруг он появляется с новой женой и ребенком… — Фенн пронзает взглядом мой череп. — Это не любовь, не доброта и не его великодушная щедрость, чувак. Он пытается отвлечь всех от того факта, что он дерьмовый человек, которому наплевать на всех остальных. Когда это пройдет, поверь мне. Он снова превратится в эгоистичного придурка.

На этом Фенн выключает игровую приставку и включает футбольный матч, увеличивая громкость. Как бы мне не хотелось втягиваться в сеанс психотерапии по поводу детских травм, я действительно сочувствую этому парню. Отсутствие отца оказывает на ребенка большое влияние.

— По крайней мере, твоего отца ФБР никогда не вытаскивало голым из номера мотеля.

Его голова резко поворачивается.

— Что за черт?

— О, да. Первый арест отца был дерьмовым шоу. Они были там, чтобы арестовать его по обвинению в мошенничестве. Застали его загорающим, потому что он должен был убедить какую-то фирму, что последние полгода был в Панаме, заключая какую-то крупную сделку по развитию.

Фенн тихонько присвистывает.

— Это внимание к деталям.

— Во второй раз, когда его задержали, он встречался с директором почтового отдела фирмы, занимающейся расчетом заработной платы, около восьми месяцев. Она нужна была ему, чтобы он знал об их расписании или системах — что угодно. Он жил с ней. Ходил за продуктами и водил ее детей на занятия карате. Очевидно, все это было обманом. Но, черт возьми, чувак. По крайней мере, у твоего отца нет фальшивой семьи, к которой он относится лучше, чем к своей настоящей.

Фенн какое-то время наблюдает за мной, словно обрабатывая картинку в уме. Затем его лицо искажается, и из него вырывается истерический смех. Он внезапно согнулся пополам, не может дышать, смеется мне в лицо.

— Так что… знаешь. У тебя есть кое-какие перспективы, — говорю я ему, криво пожимая плечами.

— Мне жаль. — Его лицо красное и мокрое от слез и смеха. — Ты победил, чувак. Это чертовски ужасно.

— Спасибо. Рад, что смог помочь.

У меня всегда было шестое чувство на неприятности. Например, как ныряльщики чувствуют запах подземных вод или ваш дядя, узнает о приближении бури по скрипу в коленях. Поэтому на следующий день, когда мы с Фенном в гостиной играли в бильярд, я понял, что меня что-то ждет. Я проснулся от зуда за ухом, который предупреждал меня быть начеку.

— Ты это слышал? — спрашиваю я его.

— А? — Фенн наклонился над столом, чтобы сделать следующий выстрел.

— Здесь что, стало тихо?

Он игнорирует меня. Он больше озабочен тщательной геометрией опускания 12 и 2 в противоположные боковые карманы.

В общежитии, как правило, стоит постоянный гул от сотни мальчиков-подростков, которые бродят вокруг, хрюкают, пукают и дерутся. Добавьте к этому по крайней мере столько же телевизоров, ноутбуков, телефонов и всего остального, что издает звук, и все это эхом разносится по коридорам и проходит через воздуховоды. Вы не замечаете, как становится громко, пока не выйдете на улицу и не задохнетесь.

Поэтому, когда внезапно наступает тишина, кроме треска Фенна, бьющего по шару для кия и ругающегося под нос, я понимаю, что беда нашла меня.

— Второй раунд, ублюдок. — Из холла вбегает Дюк со вздувшимися венами. — Я здесь, чтобы исполнить твое предсмертное желание.

— Стоп, Дюк. Притормози, здоровяк. — Фенн бросается на пути Дюка, все еще держа палку для кия в руках в знак явного предупреждения. — Мы в середине игры.

— К черту твою игру. — обращается он ко мне через плечо Фенна. — Тебе так понравилось первое избиение, что ты умоляешь о втором, да?

Мы понимаем, когда он толкает его к нам, что Дюк притащил с собой второкурсника. Черт. Я знал, что мне следовало поговорить с этим парнем о том, что мы должны держать нашу договоренность в тайне. Некоторые люди не ценят осторожность.

— Кто это? — Фенн прикидывается дурачком до тех пор, пока это удержит Дюка от швыряния мебелью мне в голову.

Дюк кивает на второкурсника, который выглядит так, будто уже один раз за сегодня сменил штаны.

— Расскажи ему, что ты сделал.

Нехотя, парень обводит взглядом комнату, его челюсть работает так, словно он грызет собственный язык.

— Выкладывай, — огрызается Дюк, — или медсестра будет вытаскивать бильярдные шары из твоей задницы щипцами для салата.

— Блядь, чувак. Ладно. — Парень делает ровный вдох и лишь на мгновение встречается с моими глазами, словно мы два заключенных, стоящих над виселицей, когда петли затягиваются на наших шеях. — Я взял фотографии, которые ты дал мне вчера, и отправил их в несколько групповых чатов с людьми, которых я знаю в Балларде.

— Вся школа видела их, — вмешивается Дюк. — Парня распяли.

Хорошо.

— Ты видел фотографии? — Я выхожу из-за спины Фенна, который глазами предупреждает меня держать свой чертов рот на замке. Но я не испытываю ни малейших угрызений совести, загружая канон мести этого парня и отправляя его в веселый путь.