— Да? — тянет он, и я понимаю, что первоначальный вопрос был ловушкой. Еще одна из маленьких игр Лоусона. — Я слышал, вы двое провели всю ночь в баре, пытаясь проглотить лица друг друга.

— Без комментариев, — я делаю еще один мучительный укус.

— Черт, — Лоусон явно подстраивается под меня, когда он стонет. — Я бы серьезно ударил его.

Фенн закатывает глаза.

— Мы знаем.

— В кабинете ее папочки. Склонившись над этим гребаным антикварным шахматным набором.

Сайлас ощетинился.

— А ты не мог бы? Я все еще ем.

Затем, поскольку им обоим нравится подкалывать Сайласа, они переходят к подробному описанию своих подвигов на выходных. Лоусон рассказывает нам о домохозяйке, которую он подцепил в баре отеля в Манчестере, потому что она была похожа на его стоматолога.

— Ты уверен, что это была не она? — спрашивает Фенн с ухмылкой.

— Если подумать, я не думаю, что знаю ее имя. Может быть.

— Это будет неловко, — говорю я.

— Не так неловко, как на моем последнем бранче, в честь дня рождения после того, как я трахнул новую жену моего отца.

Я жду, что Лоусон рассмеется и расскажет мне кульминацию.

Но он не смеется.

Я пристально смотрю на него.

— О, ты серьезно.

Он улыбается самодовольной улыбкой и засовывает в рот оливку.

— Он сам напросился.

А я думал, что моя семья сложная.

ГЛАВА 28

СЛОАН

ЭрДжей приходит рано и ждет на скамейке, когда я нахожу его на тропинке после школы. Он едва укрылся в полоске тени под большой веткой дерева. Даже малейшее укрытие от прямых солнечных лучей — это облегчение от безжалостной жары.

Я вижу сотню парней в день в одной и той же школьной форме. ЭрДжей носит ее как-то по-другому. Пиджак снят, рукава белой рубашки на пуговицах закатаны. Полосатый галстук свободно болтается на шее. Косяк свисает у него изо рта. Он похож на персонажа Тарантино.

Однако его лицо знавало лучшие дни.

— Проверю тебя, — я бросаю испуганный взгляд на множество синяков различных оттенков фиолетового. Все хуже, чем я думала.

— Прости меня, если я не выгляжу воодушевленным, — вздыхает он. — Я не чувствую своих бровей.

— Да? — я наклоняюсь и заставляю его встретиться со мной для поцелуя, затем отстраняюсь как раз перед тем, как наши губы соприкасаются.

ЭрДжей стонет.

— Дешевый трюк, Тресскотт.

— Поработай ради этого.

Он выбрасывает выкуренный косяк. Быстрее, чем ожидалось, он обхватывает меня за талию и тянет сесть на скамейку, а затем целует меня.

Прошло даже не так много времени, но я уже забыла, каким притягательным был тот первый поцелуй. Я потеряла это ощущение в пивном тумане, убедив себя, что мысленно преувеличила его. Но теперь я вспоминаю непреодолимую мотивацию запрыгнуть на него. И нежность его губ. Выразительный, но не торопливый и не напористый. Если поцелуй может быть классным, то ЭрДжей овладел этой техникой. Без усилий.

— Да, — говорит он хриплым голосом. — Я это почувствовал.

— Вот. Я тебе кое-что принесла.

Я тянусь к своей сумке и достаю подарок. Секунду спустя я прикладываю к его глазу наполовину растаявший пакет со льдом. У льда не было ни единого шанса под палящим солнцем. Мое приложение погоды продолжает сообщать мне, что жара начнется со дня на день, но я не видела никаких доказательств этого.

— Он не очень хорошо пережил поездку, — говорю я ему с сожалением.

ЭрДжей лучезарно улыбается мне.

— Главное — это мысль. Видишь? Я знал, что я тебе нравлюсь.

— Я думала о том, чтобы наполнить Ziploc стеклом, чтобы наказать тебя за то, что ты бросил меня.

— Тогда я ценю твою сдержанность.

Конечно, его обоснование за то, что он бросил меня, было оправданным. Но я все еще могу немного позлиться. Я не хочу, чтобы у него возникла идея превратить это в привычку. И, возможно, часть моего затянувшегося раздражения также связана с тем, как неожиданно я была разочарована, осознав, что не увижу его прошлой ночью. Когда я не обращала внимания, мне было наплевать на этого парня, и я не уверена, что меня это устраивает.

В парне, который проникает тебе под кожу, есть что-то такое, чему ты просто не можешь доверять.

— Ну… — я знаю, что у него есть при себе еще один косяк. Я жду, пока он поймет намек и закурит вторую сигарету. — Я надеюсь, что ты разумно использовал свое время.

— В смысле?..

— Я пришла сюда не просто для светского разговора. Давай посмотрим, как ты будешь унижаться.

— Верно. Я как раз к этому и шел.

Он передает мне косяк, одновременно излагая сокращенную версию того, что произошло. Что кто-то в баре видел нас, и мельница слухов быстро дошла до Дюка.

— Это мне на руку, что я занимался с незапертой дверью, — заканчивает он, пожимая плечами.

Какая-то часть меня знала, что это произойдет, учитывая, что Дюк — мачо, территориальный мудак, который любит превращать все в кровавый спорт. Одна из многих сторон его личности, которую я так и не научилась любить.

— Мне все же жаль, — грубо говорит ЭрДжей. — Я бы не бросил тебя из-за чего-то меньшего, чем тяжелая травма головы.

Его видимое сожаление проходит весь оставшийся путь до возвращения моей благосклонности. И я полагаю, что надирание задницы за одно свидание заслуживает некоторых очков.