— Всем спать, — приказывает отец дома. Он стоит в центре комнаты в пижаме, на подошве его тапочек кровь. — Выключить свет через две минуты. Без исключений, — он смотрит вниз на размазанное по полу месиво из травм. — И уберите это.

Дюк уходит, бросив последний убийственный взгляд в мою сторону.

— Это еще не конец, — предупреждает он, прежде чем Картер насильно утаскивает его.

После этого Фенн убирает беспорядок, а я лежу в постели с двумя банками холодной газировки, прижатыми к лицу. И еще одна упаковка на животе.

— Теперь ты понимаешь, почему я предупреждал тебя о нем, — говорит Фенн, выжимая блестящую розовую жидкость из тряпки в ведро. — Почему водил тебя на бои.

— Становится яснее, да.

— Да? — передразнивает он. — Потому что не похоже, что ты сейчас видишь слишком ясно.

Я издаю усталый стон.

— Ты был прав, ясно? Я был самоуверенным, проигнорировал твои предупреждения, и вот моя награда.

Все болит. Боль подобна песку в пластиковом пакете. Надавишь в одном месте, и миллион песчинок боли устремляется в другое.

— В свою защиту скажу, — бормочу, — Его трудно воспринимать всерьез.

— Я понимаю. Он придурок. Но он это подтверждает. Ты должен перестать его раздражать, брат.

Это здравый совет. Я знаю, что Фенн просто заботится обо мне. В любом случае, будет трудно объяснить нашим родителям, почему он позволил отправить меня домой на праздники в коробке. Но, с другой стороны, я всегда была упрямым.

— Ага. Понял тебя.

С этого момента я больше не недооцениваю Дюка Джессапа.

Пока он продолжает мыть все, я набираю имя Слоан в своих контактах и звоню ей. Мои руки слишком болят, чтобы писать смс.

— Привет, — говорю, когда она отвечает. — Слушай, извини, что так получилось, но я не смогу прийти сегодня.

С пола Фенн бросает на меня взгляд.

— Твоя непунктуальность не выглядит милой, — говорит Слоан на другом конце. — Я уже здесь. Тебе лучше сказать, что ты уже в пути.

— Серьезно. Я не могу сегодня. Я…

— Хорошая попытка. Ты, наверное, за мной, да? Затаился в лесу, как чудак. Я не боюсь темноты.

Фенн бросает на меня взгляд.

— Я не шучу с тобой. Клянусь. Дай мне пару дней…

— Так ты меня подставляешь, — ее тон меняется. В одно мгновение юмор исчез, сменившись чистой ядовитостью.

— Серьезно, ЭрДжей? Какого черта?

— Мне жаль, но…

— Оставь это, придурок. Я дала тебе шанс, а ты его упустил. Счастливой жизни.

— Господи, женщина, — прорычал я в раздражении. — Твой бывший только что швырял меня по комнате, как манекен, и мое лицо окрасилось в десять оттенков фиолетового, но если ты хочешь, чтобы я бродил в темноте с опухшими веками, то я не против пройтись по ядовитому плющу, если это поможет тебе заткнуться на пять секунд.

Фенн громко фыркает.

Наступает долгая пауза, во время которой я понимаю, что, возможно, немного переступил черту.

— Дюк действительно избил тебя? — требует она. — Из-за меня?

— Да, возможно, мы затронули эту тему в разговоре. Хотя все еще немного туманно. Сотрясение так действует.

— Даже сомнений не было?

Мне, наверное, следовало бы сказать, что все звучит хорошо, уговорить себя, но у меня нет сил. И немного жалости может помочь мне. Я не выше этого.

— Ни капельки, — признаю я.

— Значит, он тебя не отпугнул? — спрашивает она.

— Что? Это? Понадобится гораздо больше, чем избиение, чтобы удержать меня от тебя, кексик.

В наступившей тишине я слышу ее неохотную улыбку.

— Увидимся завтра, — наконец говорит она. — Ты можешь показать мне свои боевые шрамы.

— До завтра.

Фенн качает головой, смирившись.

— Бедный тупой ублюдок.

Неа. Не знаю, назвал бы я себя тупым. Потому что, как вижу, девушка все еще моя.

ГЛАВА 27

ЭРДЖЕЙ

На следующее утро меня вызывают в кабинет директора школы, где он заставляет меня сесть в кожаное кресло, пока греет воду в электрическом чайнике для чашки чая. Это полицейская тактика. Оставить подозреваемого на некоторое время, прежде чем начать допрос. Пусть напряжение нарастает, пока вы гадаете, как много они знают. В моем случае это могло быть что угодно. Изощренная схема мошенничества, подобной которой это место не видело за всю свою долгую и богатую историю. Использование школьной собственности для незаконной деятельности в Интернете. Общение с дочерью и пьянство несовершеннолетних. Выбирайте.

— Вы пьете чай, мистер Шоу?

Я сохраняю спокойствие, наблюдая за тем, как он проводит сложный ритуал приготовления чашки чая из сухих листьев.

— Вы собирались назвать меня ЭрДжей.

— Точно. Теперь вспомнил. Наш первый разговор, — он занимает место напротив меня в обшитом деревянными панелями кабинете. — Ты обещал держать нос чистым, так сказать.

— Это то, что я сказал?

— Перефразирую.

У Тресскотта странная манера поведения. Дружелюбное и в то же время смутно угрожающее. Не могу отделаться от ощущения, что он расставил ловушку и наблюдает за тем, как я обнюхиваю землю, приближаясь.

Еще одна тактика полицейских — оставить достаточно пустого пространства, чтобы преступник мог уличить себя. Я видел достаточно повторов «Закона и порядка» в три часа ночи, чтобы знать, что лучше не попадаться на удочку сыщиков уровня сетевого телевидения.