Я снова ухмыляюсь. — Это половина удовольствия, не так ли? — Слоан сама по себе приз. Но если я смогу размазать ее по лицу Дюка, тем лучше.

— Я восхищен твоей самоотверженностью, — говорит Фенн, качая головой в знак покорности. — Надеюсь, она оценит то, чем ты рискуешь, чтобы быть с ней.

— Я все еще не понимаю, почему кто-то из вас воспринимает этого чувака всерьез. Просто скажи ему, чтобы отвалил.

— Я уже говорил тебе, что он способен на серьезное насилие. Мне нет смысла его провоцировать. Мне не нужны хлопоты, и мне не настолько все равно, чтобы его раздражать.

— Значит, ты не против того, что он думает, будто управляет школой?

— Он не думает, что управляет ею. Он действительно управляет ею, — говорит Фенн с сухой ухмылкой. — Просто так оно и есть. Это не то, что Дюк просто проснулся в один прекрасный день и объявил себя королем горы. Здесь есть своя родословная.

Богатые дети и их ритуалы. Это утомительно. Они чертовски любят драматизировать.

Я прислоняюсь спиной к стулу. — Это будет глупее, чем кажется, не так ли?

— Когда-то шоу проводил брат Дюка, Бретт. Он начал эти бои как развлечение в зимнюю стужу, когда в кампусе скучно до чертиков, а потом монетизировал их, делая ставки и забирая часть прибыли. Потом он взял долю от всего остального в кампусе. Когда он заканчивал учебу, он назначил младшего, чтобы тот принял мантию.

— Если это закончится каким-нибудь поцелуем кузенов из «Игры престолов», я ухожу.

— На втором курсе Дюк решил, что хочет получить эту должность. Но ты не можешь просто взять ее. Есть правила.

— Правила? — Клянусь, эта школа — одна сплошная мигрень.

— Для руководства Сандовера. Правила таковы, что ты должен драться до нокаута. В чем Дюк чертовски хорош. Так что ты знаешь, чем это обернулось.

Я наклоняю голову. — Кто-нибудь когда-нибудь оспаривал правление Безумного Короля?

— Несколько раз. Они всегда проигрывали. Люди, как правило, некоторое время не дают им покоя, а потом забывают об этом. А герцог — нет. Он делает вид, что все прощено, но это только для того, чтобы вы не заметили, как он воткнет нож. Есть причина, по которой никто не переходит ему дорогу. И не только потому, что ломать кости больно.

— Да, хорошо. Если бы в бунте не было никакого риска, это было бы не круто, я прав?

— Послушай, чувак. Дюк так и не смирился с потерей Слоан. Она — лицо, которое запустило тысяча кораблей.

— Не вижу обратной стороны…

Вздохнув, Фенн пожимает плечами. — Я просто говорю, будь осторожен.

— Я приму это к сведению. Попутно замечу, ты не мог бы одолжить мне машину на вечер? Я слышал, Сайлас говорил, что у него есть одна, верно? Хотя я не уверен, что знаю его достаточно хорошо, чтобы спрашивать. — В Сандовере ребятам разрешено иметь машины и, конечно, персональные парковочные места, но я обнаружил, что большинство из них не утруждают себя доставкой своих машин в кампус. У них у всех есть шоферы на быстром наборе.

Словно в подтверждение этих слов, Фенн достает свой телефон и что-то набирает. Мой собственный телефон пикает секундой позже.

— Номер частного автосервиса, — объясняет он, слабо ухмыляясь. — Это за мой счет, Ромео.

ГЛАВА 20

ЭРДЖЕЙ

Выскользнув из общежития около одиннадцати, мне приходит в голову мысль, что я, возможно, попал в ловушку. Что, если я невольная жертва долгой аферы? Вот он я, умник, получивший свидание со Слоан Тресскотт только для того, чтобы слишком поздно понять, что она закрутила мне гайки. Вот почему, когда я пересекаю кампус по направлению к нашему месту на тропе, я даю себе шестьдесят к сорока шансам, что Слоан меня подставит. Или, может быть, пришлет смс с чем-то вроде: «ЛОЛ, жри дерьмо, жополиз».

Но шансы в мою пользу. Пробираясь по грунтовой дорожке, я захожу за поворот, чтобы получить фонариком в лицо.

— Ты опоздал.

Значит, ей не все равно.

— Держу пари, что ты опоздала, — говорю я, защищая глаза от света.

— Я была в тридцати секундах от того, чтобы пойти домой.

— Тогда я пришел вовремя.

Свет исчезает, и я на мгновение теряюсь в темноте.

— Лучше бы это того стоило, — ворчит Слоан.

Прячу улыбку. Я только пришел сюда, а она уже все забыла. Слоан не собирается облегчать мне задачу, да я и не хотел бы этого. С момента нашей встречи она стремилась вывести меня из равновесия. Держит меня в неустойчивом положении, наготове, словно я стою на краю здания и жду, когда она подкрадется сзади и толкнет меня. Это не скучно, и именно это делает ее замечательной.

— Я бы сказал, что ты сегодня хорошо выглядишь, — говорю я очертаниям ее силуэта, — но моя сетчатка еще не восстановилась.

Слоан насмехается. — Да, оставь это для девушки, с которой ты будешь целоваться в туалете, пока я оплачиваю счет.

— Говоришь из личного опыта?

— Когда ты растешь в окружении мальчиков из подготовительной школы, ты занижаешь свои ожидания, — ответила она.

Это не совсем восторженная оценка Дюка. Что предвещает мне успех.

— Я не один из них, — напоминаю я ей. — Снимите с меня эту дурацкую форму, и я все равно останусь никем из ниоткуда.

— Ты говоришь это сейчас. Дай время.