Читаем Неудачник полностью

— Итак, отец Кейси едва терпит, когда мы выходим на прогулку, и только до тех пор, пока не взойдет солнце. Мы должны оставаться на обозначенных тропинках, где у школы есть камеры.

— Сурово.

— Это средневековье. Чувак просто смешон.

У меня нет для него никакого полезного совета, разве что он хочет получить помощь в отключении камер наблюдения. И тут я понимаю, что это может стать для меня выходом. Взломав телефон Фенна, я знаю, что он тесно общается с Кейси. Он не часто говорит о ней со мной, но, возможно, здесь есть способ, который я смогу использовать, чтобы подобраться ближе к Слоан.

— Так что с их отцом? — спрашиваю я, пока мы заходим в нашу комнату, чтобы переодеться в форму. — Почему он по-библейски строг с ними? Это просто работа директора школы, которая преследует его дома, или что-то большее?

Фенн молчит в течение долгого момента. Выражение его лица нечитаемое, как будто он решает, стоит ли мне отвечать. Он сидит на краю кровати, наклонившись, чтобы надеть ботинки, и не смотрит на меня, когда наконец говорит.

— Тресскотт всегда защищал их — он угрожал кастрировать любого, кто приблизится на двадцать футов к коттеджу директора. Но до такого уровня это никогда не доходило.

— Так что же произошло, чтобы довести это до такого уровня?

— Выпускной, — ровно говорит Фенн.

Я усмехаюсь. — У нас есть выпускной в школе для мальчиков?

— Нет, это в Академии Балларда. Ребята из Сандовера могут купить билеты на любое общественное мероприятие в Балларде, так что этой весной мы всей компанией пошли на выпускной бал младших классов. Слоан взяла с собой Кейси, но потом как бы потеряла ее из виду во время вечера. — Он испустил долгий, усталый вздох. — Насколько нам известно, кто-то подмешал что-то Кейси в напиток. Она исчезла в какой-то момент и в итоге съехала на своей машине в озеро за заброшенным лодочным домом. Чуть не утонула.

— Господи. Это тяжело. Она была ранена?

— Рана на голове, сотрясение мозга и несколько синяков. Ее сильно трясло после этого. До сих пор.

— Они поймали парня, который накачал ее наркотиками?

— Она ничего не помнила. Там были камеры наблюдения, но в школе сказали, что они отключены на время ремонта, поэтому они не зафиксировали, что произошло. Вот и все.

Настроение Фенна портится. Он больше не говорит, пока мы идем к ужину, застряв в собственной голове. Я же задаюсь вопросом, почему об этой крупной аварии не написали ни в одной из местных газет. Если бы об этом были статьи, они бы всплыли в моем раскопе на директора школы. Ни один репортер не пропустил бы такую сочную историю, и это говорит о том, что кто-то постарался, чтобы она не попала в газеты.

И я, наверное, не первый, кто обращает на это внимание, но то, что камеры не работают во время важного школьного мероприятия и кто-то чуть не умер — это чертовски странное совпадение. Но, опять же, это было несколько месяцев назад, так что я уверен, что семья пошатнула это дерево.

За ужином с Сайласом и Лоусоном допрашивают именно меня.

— Видел, как ты разговаривал с тренером Гибсоном, — говорит Сайлас за своим рисовым пловом. — Ты думаешь о том, чтобы прыгнуть с нами в бассейн?

Я отвечаю: — Ни за что и откусываю еще кусочек лимонной курицы.

Моя стратегия выживания в этих вынужденных взаимодействиях — всегда держать еду во рту, чтобы не быть вынужденным предложить что-то большее, чем ворчание в ответ. Несмотря на то, что говорит Фенн, мне не нужны друзья. Я не из тех людей, которые нуждаются в постоянном человеческом общении. Я предпочитаю быть один, если у меня есть выбор.

— У тренера на него стояк, — говорит Лоусон Фенну, а затем ухмыляется мне. — У него просто слюнки текут, от желания увидеть тебя в плавках.

Я нахмурил брови. — Ты плохо это продаешь. — Командные виды спорта идут вразрез со всем, во что я верю, но особенно почти голые командные виды спорта.

— Кроме того, в последнее время его постоянная работа — преследование Слоан, — говорит Фенн.

— Мы узнаем друг друга получше.

— Точно. Ты знакомишься с сотней разных способов, которыми она может сказать тебе, чтобы ты отвалил.

Лоусон говорит через край своего стакана, в его голосе звучит скука.

— Забудь о своих потерях. Ты никогда не получишь свидания с ней. Она для тебя недосягаема.

— Подтолкни ее слишком далеко, — добавляет Фенн, — и твоя кожа будет висеть у нее на стене в спальне.

Я смотрю на Сайласа, ожидая, что он скажет свое слово. Он не говорит. — Что, никакой дозы пессимизма от тебя?

Он пожимает плечами, делая задумчивый вид, когда подносит вилку к губам. Он жует, глотает, затем снова пожимает плечами. — Неважно, что я скажу. Ты все равно будешь продолжать преследовать ее. Они все так делают.

Я смотрю на него в ответ, такой же задумчивый.

— Слушай, часть Слоан всегда будет недосягаема. Ты никогда не сможешь прижать ее к себе. В этом ее привлекательность. Парни становятся одержимыми ею, хотят завоевать ее, но это никогда не сработает. Слоан всегда побеждает в конце концов.

— Посмотрим, — уверенно говорю я. Хотя взгляд Сайласа на нее удивительно глубокий. Почти интимный.