Читаем Неудачник полностью

— Мила — нехороший человек. — Что является глубоким преуменьшением и гораздо меньшим, чем она заслуживает. — И чтобы у тебя не было никаких идей — она хочет отсосать у тебя только для того, чтобы позлить меня.

— Я имею в виду, я не совсем занимаюсь политикой. — Он тут же вскидывает руки в знак извинения перед моим угасающим взглядом. — Полегче, тигренок. Шучу.

Ревность — это что-то новенькое для меня. Мгновенный кроваво-красный территориальный инстинкт, возникающий при мысли о том, что ЭрДжей может переспать с Милой, застает меня врасплох. Невозможно игнорировать то, что это значит. Кажется, я давно это знаю, но убедить себя в обратном уже невозможно.

У меня все плохо с этим.

Без всякой причины ЭрДжей ворвался в мою жизнь и перевернул все, что, как мне казалось, я знала о себе. Мой любимый цвет — черный. Мое любимое блюдо — пикката с курицей. И я не ревнивая девушка. Только теперь, видимо, стала. И это одновременно захватывает и немного раздражает. Потому что теперь у него есть власть. Власть манипулировать моим сердцем и завязывать его в узлы, пока я стою там беспомощная и зачарованная.

К счастью, он еще не знает об этом. Так что мне лучше не раскрываться.

— Что там за история? — спрашивает он. Мы пробираемся через вестибюль в сторону концессионных киосков. Я ненавижу это место с расплавленной страстью, но у них отличные мягкие крендельки. — Вы двое раньше были друзьями?

Это вопрос с подвохом. Я делаю паузу, размышляя о том, как мне перевести опыт войны между девочками-подростками в удобоваримую форму.

— Короткая версия такова: после случая с Кейси мы поняли, кто наши настоящие друзья.

— Что случилось? — нажимает он.

— Мила решила, что лучше пустить слух, что Кейси все это выдумала. Наглоталась таблеток и бросил нашу машину в озеро. Что жалкая второкурсница хотела привлечь к себе внимание и разыграла всю эту тщательно продуманную драму, чтобы завоевать симпатию. Что является полной чушью. Но это закрепилось, и они пытали ее. Называли ее сумасшедшей, психически больной, психопаткой. Издевались над ней. Кто-то положил смирительную рубашку в ее шкафчик — я поставила на правую руку Милы, чирлидершу Конни.

Он свистит себе под нос. — Девчонки жестоки.

Он понятия не имеет.

Парни не понимают соперничества, присущего отношениям между старшеклассницами. Дружи с теми, кто тебе нравится, да. Но твоя лучшая подруга — она всегда первая, кому ты перережешь горло, когда начнется переворот. Полагаю, это моя вина, что я не поймала Милу до того, как она поймала меня.

— Они были неумолимы, пока Кейси, наконец, не сломалась и не смогла вернуться в школу.

— И на этом все и закончилось? Никогда не пытались помириться?

Ха. Через мой безжизненный, гниющий труп. — Я родилась с дефицитом прощения, — сообщаю я ему. — Мила показала свою истинную сущность и может идти вперед, и отвалить навсегда.

— Черт, женщина. Наверное, я застал тебя в удачный день для второго шанса.

— Все, что ты сделал, это разозлил меня. Но она пришла за моей младшей сестрой. Никто не будет возиться с моей семьей и не получит поблажек.

ЭрДжей смотрит на меня горящими глазами. — Я сейчас так возбужден.

Улыбка щекочет мои губы. Клянусь, этот парень всегда говорит правильные вещи, когда мне это больше всего нужно.

Мы берем закуски, и ЭрДжей пишет Лукасу сообщение, чтобы он знал, где мы будем сидеть. Я не обращаю внимания на шевелящиеся губы и бросаемые в мою сторону взгляды, на разговоры, которые ведутся в тесном кругу, пока мы идем по коридору. Как будто я и не уезжала. Они все могут задохнуться от этого.

Я убеждаю себя, что худшее уже позади. Я пережила встречу с Милой и поэтому могу спокойно делать вид, что разбираюсь в футболе. Пока мы не направляемся к туннелю на трибуны, и тут меня хватают за плечо.

— Посмотрите на этих двоих. — Дюк, одетый в футбольную форму Сандовера, стоит с поднятым подбородком, излучая ехидное негодование. Его мутный взгляд прикован к моим и ЭрДжея соединенным рукам. — Разве это не слишком публично?

— Теперь ты меня преследуешь? — спрашиваю я своего бывшего.

Он насмехается над вопросом.

— Я капитан этой гребаной команды. — Он переводит свой жесткий взгляд с меня на ЭрДжея. — Не боишься, что слухи распространятся?

Наверное, в прошлой жизни я тестировала косметику на кроликах. Потому что меня наказывают. — Ты когда-нибудь знал, чтобы я чего-то боялся? — отвечаю я. Затем я продвигаюсь вперед. — А теперь, если ты извинишь нас, мы…

Дюк прерывает мой путь. — Нам нужно поговорить. Наедине.

— Нет.

Его рот сжимается. — Пять минут твоего времени, Слоан. Это все, что мне нужно. Это важно.

— Чувак, она тебя вежливо попросила, а теперь я буду вести себя как мудак. — ЭрДжей обхватывает меня за талию, чтобы притянуть ближе. — Пойми намек и отвали.

Дюк вздрагивает. — Да, блядь, скоро увидимся, чувак. Не волнуйся.

— Я выгляжу обеспокоенным?