Читаем Нестор-летописец полностью

— Да? — удивился Душило. — А с виду как настоящий.

— Может, он и настоящий, только за спиной у него стоит полоцкий дружинник, который притворяется купцом, — выпалил Несда.

— Где?

— В синей шапке и с пустым рукавом.

— Откуда знаешь его?

— Видел в Киеве, когда князя прогнали.

Душило поправил пояс под меховым плащом, стряхнул с себя нападавший снег и сказал:

— Я, конечно, не быстро соображаю, но сдается мне, тут дело ясное. Вот не люблю я этого.

И пошел раздвигать плечами толпу.

Несда опять залез на гульбище — смотреть, что будет. Но ничего особенного не увидел. Душило доплыл по людскому озеру до полочанина, приобнял его за шею, будто доброго знакомца, и побрел с ним в другую сторону. Может, полочанин и не хотел с ним идти, да деваться ему было некуда. Храбр выволок его из толпы и утянул поближе к каменной стене Детинца. Коротко потолковал с ним и повел дальше, к воротам, что выходили на реку. Там им точно никто бы не помешал вести разговор. Только никакого разговора не получилось. Душило скоро вернулся один, с удрученным видом.

— Какой невежливый отрок. Грубиян просто.

— Что ты с ним сделал? — кругля глаза, спросил Несда.

— Придушил, — застенчиво сказал Душило. — Удобное у меня имя, правда? Иногда можно и вывернуть его. Когда очень нужно.

— А сейчас было нужно? — волновался Несда.

— А то как же. Ты этого брадотряса послушай. Вон надрывается как. Кому позарез надо, чтобы Новгород остался без князя и без ратной подмоги? Ясно кому. — Храбр потер кулаком по лбу. — Что я хотел спросить? Ах да! Рукав-то у него и вправду пустой. Прям как у нашего Даньши, земля ему пухом. Может, и этот тоже — из дружинников в купцы? Может, зря я его, а?

Несда задумался.

— Когда Всеслава на киевский стол сажали, рука у него была на месте и мечом непотребно размахивала.

— Не зря, значит, — мрачно проговорил Душило. — Эх, был бы я там! Не сидел бы теперь Изяслав у своего польского родича. Не сулил бы ему горы золотые за обратное водворение на отчем столе. А ну-кось, — храбр насупил брови и рукой отодвинул Несду в сторону, — хоть здесь не оплошаю.

И опять двинулся разрезать собой толпу. Новгородцы шумели. Страх пополам с проснувшимся задором выплескивал из множества глоток и гонял по блеклому небу таких же горластых ворон.

Душило добрался до волхва, оттолкнул последнего мешавшего новгородца и встал, сложивши руки на груди. В толпе вокруг приутихли.

— Тебе чего, детинушка? — осекся на полуслове кудесник. — Экая ты гора, свет застишь!

— Да вот, — ответил Душило, — слышал я, как ты обещался чудеса сотворить. А ну сотвори! А я погляжу, правда аль нет.

— Не веришь? — в прищур сказал волхв. — То-то и оно, мяса у тебя в теле много, а рассудку в голове мало.

Душило на это и бровью не повел. Стоит, ждет.

— Говорил я, что чудеса сотворю, когда срок придет, — объяснил волхв. — И все это слышали. Так, мужи новгородские? — обратился он за подмогой.

— Вроде так.

— Как будто говорил.

— Ну так ты словами скажи, — настаивал Душило, — что за чудеса и какого свойства. И когда им срок настанет. А то ведь я подумаю, что темнишь ты, волхв.

Кудесник люто сверкнул на него очами, вот-вот начнет молнии метать. Потом простер длань в сторону реки и возгласил:

— Когда сойдет лед, перед всем народом перейду по воде Волхов! И тебя с собой возьму да на середине утоплю!

— Долгонько ждать, — разочарованно молвил храбр. — Вот если б скорее.

— Скорее только мыши в амбаре заводятся, — гневно произнес волхв. — Предвижу, купец, что и в твоем лабазе вместо товара скоро мыши обоснуются.

— Вот будет чудо из чудес, — усмехнулся Душило, развернулся и пошел сквозь толпу прочь.

Новгородцы снова принялись шуметь, как на вече.

Несда догнал храбра у главных ворот Детинца.

— Чего ты, Душило? — дернул его за плащ.

— А? — храбр очнулся от своих мыслей. — Да ну его. Не люблю я волхвов. Так зыркнет, что себя забудешь.

— А откуда он знает, что ты купец?

— Так я всякий день на Торгу. Вот и знает. А ты небось подумал, он и вправду все насквозь видит?

— От бесовского творения всякое бывает, — сказал Несда, — и от попущения Божьего. В книгах написано: в древние времена тоже случались великие чародеи и кудесы творили. И пророчествовали, и болезни исцеляли, и по воде будто ходили и иное прочее. При апостолах был Симон Волхв — знатный кудесник. По его волшебству псы человеческой речью говорили, а сам он оборачивался то старым, то молодым, и других в иной образ превращал. Что же тут удивительного, если и этот может?

— Не может, — отрубил Душило.

Однако охрану к лабазу все же выставил. Назначил сторожить ночью троих из подряженных Захарьей людей, проверил у них оружие и предупредил:

— Проспите чудеса, отдам вас волхву — пускай сотворит жертву лютому зверю коркодилу.