Читаем Несовершенное полностью

– Спорт есть эвфемизм войны, со всеми вытекающими из сего обстоятельства грустными последствиями.

– А как же быть с олимпийскими принципами? О спорт, ты – мир?

– Ваш Пьер Кубертен вообще был дурак. Принцип "главное не победа, а участие" – воплощение абсолютной человеческой глупости. Его и вспоминают всегда с юмором, для насмешки над проигравшими. Истина состоит в том, что в Древней Греции Олимпийские игры являлись не развлечением, а религиозным ритуалом, поэтому ради них и войны прекращались, поэтому олимпиоников боготворили и проламывали для них проходы в стенах родных городов. Современные же причитания с осуждением нежелающих прерывать войны на период игрищ меня просто раздражают. Люди, которым дела нет до Древней Греции и Кубертена со всеми их принципами, честно воюют без всяких иносказаний за свои идеи или за деньги, и просто не слышат дурацкого лопотания пацифистов.

– Дурацкое лопотание пацифистов? Вы у нас еще и милитарист?

– Здрасьте, приехали. Теперь я еще и поджигатель войны. Тамара Анатольевна, если бы некто следил за нами, то из нашего странного разговора он вполне мог бы сделать вывод о нашем давнем знакомстве, и о наличии у вас ко мне старых счетов. Я просто пытаюсь высказывать свои взгляды, почему такая враждебность?

– Видимо, ваши взгляды меня не устраивают.

– Категорически?

– Во многом.

– Но вы готовы уделить мне еще некоторое время?

– Почему именно вам? Я просто немного развеялась, отдыхаю от повседневных забот.

– Хорошо, вы готовы отдыхать от забот еще некоторое время?

– Готова. Вы готовите какой-то сюрприз? Будьте осторожны, я не готова к экстремальным выходкам.

– Никакого экстремизма. Только вопрос: о чем вы мечтаете?

– О чем мечтаю? Какие могут быть мечты в шестьдесят лет? Внучек мечтаю замуж выдать.

– Это понятно, все бабушки мечтают примерно о том же. А есть у вас своя собственная мечта?

– Мечты не бывают собственными.

– Напротив, только такими и бывают. Их ведь рождают люди. Некоторые мечтают о собственной вилле, лимузине, драгоценностях, другие – о славе, третьи – о власти. А вы о чем?

– Какие ужасные у вас представления о мечте, Александр Валерьевич. Я бы не рискнула так назвать перечисленные вами кошмары. Еще можно было бы согласиться, что голодный способен мечтать о куске хлеба, а жаждущий – о глотке воды. Но мечтать о богатстве, славе и власти невозможно. Мечта не может быть низкой, это оксиморон.

– А если представить человека, который мечтает обо всей этой низости, чтобы получить возможность дать благо людям?

– Тогда этот человек мечтает не о богатстве и прочей ерунде, а о счастье для других людей.

– Ах, ну да. Вы как коммунистка обладаете непреложным приоритетом в деле осчастливливания человечества.

– В вашей интонации я слышу иронию.

– Возможно. Я вообще – ироничный человек. Только ни вам, ни кому бы то ни было иному не удастся по заранее намеченному единому плану принести всей планете одинаковое счастье. Ваша мечта для своего осуществления требует выведения новой породы человека, поэтому никогда и не осуществится.

– Вы слишком практичны для бывшего пионера и комсомольца, Александр Валерьевич.

– Я и партийцем тоже был, не сомневайтесь, Тамара Анатольевна.

– Гордитесь тем, что вовремя перестроились?

– Я просто не думаю об этом. Не горжусь, не переживаю, не жалею. Все давно в прошлом. Живу дальше и не вспоминаю.

– А когда вступали в партию, думали?

– Думал, конечно. Решил, что для карьеры полезно.

– Не стыдно признаваться?

– Нет. Не я же создал систему, в которой для успешной карьеры журналиста было полезно вступить в единственную партию страны.

– Так уж вас бы и погубили, если бы вы не вступили!

– Возможно, не погубили бы, но шансов дорасти до центральной прессы оказалось бы поменьше.

– И как, доросли?

– Да нет. Не помогла ваша партия.

– И вы решили ей отомстить?

– Да я не мстил. Даже не выходил из рядов. Партия сама собой рассосалась в пространстве.

– Что же вы в "Единую Россию" не вступаете?

– Противно. Они с таким усердием идут по стопам КПСС, что плакать хочется. Правда, съезды у них лучше выглядят – совершенно на западный манер.

– И в нашу партию вы не вступаете, потому что она уж точно вашей карьере не поможет?

– Моей карьере уже давно никто не может помочь. А с этого года я и вовсе на пенсии.

– И ваша пенсия вас устраивает?

– Конечно, нет.

– И вы не собираетесь даже пальцем пошевелить, чтобы заставить государство вернуть вам долг?

– Не собираюсь. Перебиваюсь потихоньку, читаю подряд домашнюю библиотеку, кефир потягиваю.

– И не чувствуете себя оскорбленным, брошенным на произвол судьбы, а точнее – выброшенным на социальную свалку?

– Не чувствую.

– Хотите сказать, вы – прирожденный раб?

– Нет. Я думаю, что несу свою долю ответственности за то, что моя страна проиграла борьбу за свою систему идеалов.

– И не испытываете желания призвать к ответу виновников этого поражения?

– Кого вы имеете в виду? Ленина? Сталина? Хрущева? Брежнева? Андропова? Черненко? Горбачев и Ельцин пришли уже на пепелище. Когда печень развалилась, поздно пить боржоми.