Читаем Несовершенное полностью

Там ему диагностировали сотрясение мозга, после мучительного в его состоянии душа переодели в больничный халат, перевязали голову и уложили на койку в оживленном коридоре. Вспомнив все пережитое за короткое время, Иосиф воспринял последнюю перемену как благо и стал обдумывать способы застрять в больнице подольше. Особого напряжения поначалу и не требовалось – две недели цивилизованного блаженства гарантированно требовались для завершения курса лечения. Для продления удовольствия следовало напрячь и без того ушибленный мозг. Совершенно чуждый медицине, страдалец не мог самостоятельно разработать стратегию и тактику симуляции, поэтому с необыкновенным простодушием обратился за содействием к старшей медсестре. Та выяснила, что злоумышленник не имеет ни документов, ни денег, и предупредила лечащего врача о вынашиваемых пациентом подрывных планах. Разумеется, осуществиться им не пришлось, и ровно через две недели Иосиф опять стоял один на улице под дождем. Хорошо хоть, его одежду в больнице привели в более приличное состояние, чем то, в котором он ее получил.

Так и началось многолетнее бесприютное житье неуемного скитальца Селиверстова. Сначала его время от времени задерживали за бродяжничество, он называл каждый раз новые вымышленные имена и прочие данные, его личность долго и безуспешно устанавливали, но, убедившись, что придурок не находится в розыске, в конце концов с чертыханиями выпускали на волю. Затем избранный Иосифом образ жизни перестал считаться преступлением, и он самозабвенно вел свое первобытное существование, добывая кусок хлеба насущного охотой и собирательством в каменных джунглях, все помянутое время обходя женщин стороной.

– Как? – изумился Ногинский. – Ни разу ни с одной не сошелся?

Селиверстов разразился в ответ длинной невразумительной тирадой, смысла которой верный слушатель не понял, но ощутил ее настроение, то есть дикую ненависть к коварному и безжалостному противостоящему полу.

– И с женой ни разу не виделся?

Бомж отрицательно помотал головой.

– И не позвонил? Не написал?

Иосиф продолжал мотать головой в прежнем направлении.

– И не развелся?

– Еще чего! Перебьется.

– Так ты, наверно, уже лет пятнадцать пропавшим без вести числишься?

Селиверстов неопределенно пожал плечами.

– А сюда давно приехал?

– Вчера.

– Жену видел?

– Нет.

– Родителей, сестру?

– Нет.

– Так зачем приехал-то?

Бомж пожал плечами с прежней неопределенностью и безразличием.

– Козел потому что, – раздался вдруг новый сиплый голос.

Ногинский оглянулся на него и обнаружил проснувшимся третьего обитателя обезьянника. Тот агрессивно чесался у себя под лохматой длинной бородой, высоко задрав подбородок и старательно вытягивая губы трубочкой. Наверное, получал удовольствие.

– Кто козел? – с тихой угрозой спросил у товарища Селиверстов.

– Ты козел, – спокойно ответствовал бородач, продолжая свое неотложное занятие и пристально глядя в потолок. – Онанист гребаный.

– Что ты сказал?

– Да что слышал, то и сказал. Еще будешь на мою бабу дрочить, мозги вышибу.

– Ты мне мозги вышибешь? – надвинулся на соперника великий схимник.

– Я тебе, – с прежней невозмутимостью заявил тот.

Ногинский подумал, что пятнадцать лет без женщины для здорового мужика – испытание непреодолимое, и смотрел на Иосифа с искренним любопытством и сочувствием.

– Можно понять человека, – примиряюще обратился пенсионер к бородачу. – Тебе не все равно, на кого он дрочит?

Ответить ревнивец не успел – Селиверстов коршуном набросился на него и повалил на пол, пытаясь то ли задушить врага, то ли сломать ему шею. Александр Валерьевич счел за благо не встревать в чужой конфликт, к тому же окрашенный эротическими эмоциями. Замешанная на женщине драка способна в любой момент вылиться в смертоубийство первого, кто попадется на глаза – для утишения пожара в сердце.

Звуки возни, сопровождавшиеся сиплыми выкриками и стонами, широко распространились по участку, и очень скоро люди в форме уже загремели ключами на входе. Бомжи не обращали на них ни малейшего внимания, продолжая выяснять отношения, а Ногинский отошел подальше от места событий, к самой дальней стенке. Принятые предварительные меры ему не помогли, от людей в форме досталось тумаков всем обитателям обезьянника. Дерущихся буянов растащили в разные стороны и хорошенько обработали дубинками, а Ногинского просто вытащили за шиворот наружу. Он не сопротивлялся, покорившись судьбе.

Беспокойного пенсионера толчками в спину проводили до какой-то комнаты, у двери в которую он услышал возглас изумления:

– Александр Валерьевич!

В коридоре стоял Самсонов с разведенными в стороны руками и наблюдал за происходящим с таким видом, словно стал очевидцем первого контакта человечества с инопланетной цивилизацией.

– Привет! – бросил на ходу арестант.

– Как вы сюда попали?

– По недоразумению. Они меня с кем-то перепутали.

– Шагай, шагай, – мирно ткнул Ногинского в спину конвоир. – Сейчас разберемся, с кем тебя перепутали.