До «чуда Бранденбургского дома» никому и в голову не приходило считать Фридриха Прусского «Великим»… Скорее его полагали просто нахальным выскочкой, которого русская армия наконец-то поставила на место.

А после этой подаренной победы в Германии и во всей Европе установился сильный до сих пор культ Фридриха! Ему ставят памятники, о нем пишут книги, до сих пор у него есть много поклонников и в Германии, и во всей Европе.

И вообще Семилетнюю войну до сих пор в Европе считают оборонительной для Пруссии: ведь война все равно была бы начата Австрией и ее союзниками! Фридрих просто немного опередил: первым напал на Саксонию… А со стороны Российской империи эту войну считают несправедливой и захватнической.

До экономических реформ конца XIX века в России абсолютно господствовал слой людей, получавший огромные доходы в России, хранивший их в иностранных банках, вкладывавший во французскую и британскую экономику, покупавший европейские товары… И очень не любивший саму идею развития России, ее экономической самостоятельности. И вообще идея «отсталости» России сделается одной из самых модных.

Даже более широкий по составу, более демократичный по происхождению и не такой богатый общественный слой скажет о себе, что он – не народ, а интеллигенция, и будет вынашивать причудливые отвлеченные идеи. Любые! Лишь бы эти идеи не мешали, а лучше бы помогали господствовать над «русскими туземцами»[15]. Даже советская власть установится в четкой компрадорской форме: как отвлеченная иноземная идея, которую «необходимо» внедрить в реальную русскую почву. Последствия мы расхлебываем до сих пор…

Как видите, традиция пренебрежительно относиться к собственному народу и вывозить капитал за границу имеет ну очень глубокие корни в истории.

В области общественных отношений и политики у низов формировалось равнодушие к власти и любым ее делам, слабость общественных интересов. Люди прекрасно видели, что верхам наплевать на них, что свои собственные интересы или следование каким-то отвлеченным принципам они ставят намного выше их частных или групповых интересов. И платили тем же – господством частного или группового эгоизма.

Придет время – и стоит грянуть 1917–1918 годам, стоит рухнуть государству, как выяснится: русские люди просто патологически не умеют объединяться вне этого самого государства. Все будут ждать, пока или само собой, или усилиями других людей «Бог переменит Орду». Будут ждать и во время Гражданской войны, и под Советами, и в эмиграции. Так ничего и не дождутся, но самое главное, эта пассивность общества еще сыграет свою страшную роль.

А одновременно немцы, финны, поляки, итальянцы, позже и испанцы сумеют объединяться, чтобы остановить утопистов. Они создадут вооруженные отряды, и множество людей побегут к ним, – и не с криком «Дяденька, спасите!» а с таким более мужским: «Дайте оружие!» Эти народы не позволят обрушить свою государственность и прервать свою историю, а русские позволят, потому что каждый будет только сам за себя.

Эту книгу легко счесть «обидной» для русского национального сознания, но вот что намного труднее – это отрицать собранные мной факты. То есть игнорировать их можно, но какой смысл? Намного продуктивнее понять, что же происходило и происходит в российской истории. А поняв, решить, куда же нам дальше плыть и к каким берегам лучше прибиться.

Часть I. Засилья древние: готское и остальные

Глава 1. Готское засилье

Изначально готы, потомки гаутов-гетов, германских племен, обитали в Скандинавии. Большой остров Готланд в Балтийском море до сих пор носит имя готов. Почему готы покинули Скандинавию, начали двигаться на юг? Скорее всего, размножившемуся народу просто стало нечего есть в холодной стране. Весь народ – десятки тысяч человек, с женами и детьми, со стариками и домашним скарбом – переселился южнее. К первому веку по Р.Х. готы заселяли южное побережье Балтики, низовья Вислы. Название польского города Гданьск восходит к более раннему Gutisk-andja – готский берег. Вот что интересно, современное немецкое название этого города – Данциг – гораздо дальше от первоначального готского, чем польское Гданьск. Это один из многих случаев, когда невольно возникает мысль – да кто же наследники готов?! Современные немцы вовсе не прямые и не единственные наследники, это уж точно.