Петр оценил знания языков Остермана, заявил Крюйсу, что забирает у него секретаря, и приблизил его к себе. Сын пастора, Генрих Остерман, сделал блестящую дипломатическую и придворную карьеру, стал бароном Остерманом, и Петр даже женил его на своей дальней родственнице, Марфе Ивановне Стрешневой. Потомки Остермана до сих пор живут в России и во Франции, а вот потомков Франца Лефорта нет нигде.

Мания европейства

«Агентом влияния» Европы делает Петра скорее некая мания внешней, чисто поверхностой европеизации всей жизни. Чудовищно неграмотной европеизации к тому же. Петр мог довольно свободно объясняться, читать и писать по-немецки и по-голландски, понимал французскую речь, но и на иностранных языках был чудовищно неграмотен. Петр попросту дико мешал русский язык с немецким и голландским, – лишь бы его понимали, и он хотя бы примерно понимал собеседников.

В письмах к Меншикову Петр часто писал русскими буквами такие немецкие фразы, как «Мейне либсте камарат» или «мейн бест фринт», смешивая в одной фразе немецкий с голландским. Архангельского воеводу Ф.М. Апраксина именовал он Min Her Geuverneur Archangel, ухитрившись опять в одной фразе перемешать немецкий с французским.

В сущности же Петр не был толком грамотен ни на каком языке – ни на русском, ни на немецком.

Сохранилась записка Петра Шафирову: «Стафь с ними на фсе, кроме шклафства»[73]. Что, если назвать рабство «шклафством», станет понятнее? Зачем вообще использовано иностранное слово?

Таковы и все его «нововведения» в виде как бы заимствований, но не сути учреждений, а в основном их названий.

Типа «конзилии министров», причем под «министрами» подразумеваются вовсе никакие не министры, а главы самых важных ведомств.

Городами управлять должен был Главный магистрат (вообще непонятно, что такое), а арестованных Петр приказывает доставлять в Московскую ратушу, но, конечно же, на практике это оказывается обычнейшая съезжая изба.

Сенат по своим функциям решительно ничем не отличается от Боярской думы, но вот по социальному составу – отличается не в лучшую сторону. В Боярскую думу попадали или знатнейшие владельцы вотчин, материально независимые от царя, или сделавшие карьеру чиновники. Теперь – только сделавшие карьеру чиновники.

Громкое название «кумпанств» для объединений, которые должны были строить корабли Черноморского флота, не имеет ничего общего с «компаниями» западных купцов. Это насильственные объединения подданных, которых заставляли давать деньги на строительство кораблей.

Так же и коллегии – Петр взял это слово у Лейбница, который называл «коллегиями» высшие органы правления в своем идеальном государстве. Коллегии были намного хуже приказов, их заменили министерствами в начале правления Александра I. Причем только коллегия иностранных дел, военная и казенных сборов называлась русскими словами. Остальные – это берг-, мануфактур-, юстиц-, коммерц-, штатс-, камер-, ревизион-коллегии. Духовная коллегия оказалась очень уж необычной, ее быстро переименовывают в Святейший синод.

В 1707–1710 годах созданы губернии: Московская, Смоленская, Киевская, Азовская, Казанская, Архангельская, Нижегородская, Астраханская, Сибирская. Прежние уезды складывались постепенно, исторически. Губернии вводились для нужд содержания армии и для удобства управления. Эти губернии разделили на 50 провинций, а провинции – на уезды и на дистрикты.

В чем была необходимость вводить эти причудливые названия? В современной Республике Польша территория делится на воеводства, а стоит во главе воеводств воевода. Есть даже такой латино-славянский фонетический уродец, как вице-воевода, то есть заместитель воеводы. Странным образом сохранение исторического названия для административных единиц ничуть не помешало стать Польше вполне европейским государством – как не мешали Московии приказы, губы, земли и уезды. А России как-то и «дистрикты» не особенно помогли.

А суть управления при Петре вовсе не меняется к лучшему: ведь «между тремя инстанциями центрального управления – консилией министров, сенатом и коллегиями – не существовало правильного иерархического отношения: власть учредительная, законодательная и исполнительная беспорядочным образом мешались в каждой из них»[74].

Названия чинов по Табели о рангах – тоже изобилие шталмейстеров, канцлеров, асессоров, камер-юнкеров и так далее.

В марте 1711 года завели 500 чиновников, официально именуемых фискалами и возглавляемых обер-фискалом. Их единственной официальной же службой было «выведывать случаи злоупотребления и доносить Сенату, невзирая на чины и звания».

Такова же и чисто внешняя европеизация всего служилого сословия. В 1698 году Петр разразился указами об обязательном ношении короткой одежды венгерского или немецкого образца. Всякого, кто появлялся на улицах в «неуставном» платье, надлежало ставить на колени и обрезать платье на уровне земли. Тех, кто изготовлял, хранил, носил, использовал, продавал остроконечные ножи, ждали кнут, ссылка, опала… обычный Петровский набор.