Читаем Непрочитанные письма полностью

Через всю книгу проходит Макарцев, судьба его драматична — чему она нас хочет научить? Время отдано работе, ум и способности — работе, совесть — работе, в сущности — жизнь. Семья, быт, деньги — это все потом. И вот что важно: такое отношение Макарцева к делу органично, нет в нем ни позы, ни корысти, одно лишь остается непреложным — чувство долга, едва ли даже осознаваемое им самим. Знакомы ли, встречались ли вам такие люди, те самые, которые на пестром фоне амбивалентной грусти, беспроигрышно вычисленной программы имитаторства и уж, конечно практически не таящегося паскудства «деловых» деятелей стали выглядеть едва ли не дураками. Иные сознательно отстраняются от смертельно надоевших издержек плохо организованного труда — он из последних сил стремится его организовать. Другие победоносно и раньше срока рапортуют, шелестят орденскими книжками и рвутся к должности — он упрямо портит устраивающую всех картину грубыми фактами, выбивая вожделенные древки алых знамен из хватких ладоней. Третья, наконец, воруют, открыто и в охотку — он одним только своим существованием лишает полной радости их беззастенчивую наглость. Вряд ли мы ошибемся, если скажем, что он родился в предвоенную пару, что черной’ оспою войны отмечено его детства что внезапное и сокрушительное падение всенародного идола потрясло его юность, что новой надеждой была окрылена его молодость и что надежда его была обманута вновь. И все же! И все же ничто не поколебало ни чести его, ни чувства долга перед страной.

Не странно, что Макарцев не вписывался в эпоху казенной отчетности и бюрократической показухи. Не странно также, что безразличны, а порой и безжалостны к человеку были его руководителя: призванные дать план любой ценой, они и не могли быть другими. И естественно вполне, что посеянное ими спустя годы взойдет нежеланием способных специалистов идти на руководящие должности, своего рода «социальной осторожностью». «У подобных людей ни учебные заведения, ни мы не воспитали высокого политического сознания и чувства ответственности за благополучие страны...» — должен будет признать на пленуме Тюменского обкома генеральный директор объединения Усольцев. одни из первых руководителей китаевской бригады. Так! Но ведь и не так! Макарцева не надобно учить политграмоте и не след всуе толковать ему о долге и честя. Это мы перед ним в долгу, а честность, честь и Отечество для него нерасторжимы. И вот еще какую закономерность высвечивает автор. Меняется руководства приходят новые, относительно молодые люди, уже как бы чувствующие дыхание того, что мы нынче зовем очищением И все же и у них нет ни времени, ни желания приглядеться к Макарцеву, к таким, как он. Они привозят с собою и создают на новом месте штаб из «своих» людей, достоинства которых им известны, а отдельные недостатки извинительны. Начинается героический штурм тех же задач, над решением которых бьется Макарцев, искоренение тех же недостатков, в борьбу с которыми он положил жизнь, затем — очередной срыв плана, затем снова меняется руководство, снова в интересах «своих» людей задвигают Макарцева, как пешку, на какое-то иное поле деятельности, и каждого нового начальника не устраивает наличный «человеческий материал», с которым ему несподручно начинать очередной героический штурм.

Здесь следует определиться. За многие годы в нашем общественном сознании укоренилось опасное заблуждение, что все экономические вопросы можно решить чисто политическим путем. И коль скоро поставленная задача не решается исправно и в срок следует лишь поменять одних людей на других, так сказать, «более лучших», и тогда уж дело сладится само собой. Осмелюсь однако, заметить, что не волюнтаризм порождает бесхозяйственность, он лишь усугубляет ее. Именно отсутствие надежно регулируемого механизма в экономике на всех уровнях руководства порождает волюнтаризм, грозные окрики и сверкание карающих шашек над повинными поневоле головами. И за все это люди неизбежно, как в дурной игре, расплачиваются своими судьбами. Но в каждом человеке есть определенный запас прочности: их умно, не по-хозяйски, а уж если совсем по правде, преступно это — допускать, чтобы предельные нагрузки ломали человека.

«Я не хочу — понимаешь: не хочу! — чтобы ты ломался», — заклинает Калещук своего друга.

Однако мы идем в будущее, ведя в поводу свое прошлое. Один из новых руководителей Самотлоре так оценивает китаевских учеников, выросших до буровых мастеров. «Выбить, выколотить, урвать что-либо по снабженческой части — это они умеют. Но предвидеть ситуацию? Предугадать события завтрашнего дня? Нет, это им еще не по плечу Не хватает им навыков руководителя коллектива». Вспомним, чем занимался сам Китаев в годы их становления, как не тем же выбиванием и выколачиванием? Истинно: время разбрасывать камни и время собирать камни!