Читаем Непобедимый Боло полностью

Драк печально закряхтел, вспоминая юность, пиршественное застолье в канун Джа, святейшего из святых дней. Его старший брат и отец ведут словесные баталии, толкуя Грикму, мать с гордостью смотрит на такого ученого сына...

Ирония жизни врезалась в душу Драка. Джаму, его брат, ученый, мертв. Мертвы все другие, а я, воин, поклявшийся их защищать, жив.

Оглушительно захрустев коленями, Драк опустился на нежную весеннюю траву, ковром устлавшую гребень невысокого холма, выступившего из бескрайнего леса. Далекий горизонт переливался радугой оттенков. Захватывающие дух закаты совсем не похожи на те, которые можно наблюдать дома, в сухом воздухе пустыни. Он медленно сорвал несколько травинок, растер их в ладонях, вдыхая аромат жизни.

Раньше у него не было возможности сидеть, наслаждаясь такими моментами и просто вдыхая аромат травы. Раньше местность была позицией, укреп-районом, простреливаемой зоной, ее следовало оборонять или занимать с боем. У Джаму всегда была своя особая точка зрения, даже когда они были еще детьми... А теперь он превратился в прах.

Странны дела Безымянного из Безымянных. Что сказал бы о них теперь Джаму?

— Проклятие всем богам! — прошипел Драк, отбрасывая траву.

Было время, когда эти слова ужаснули бы его, и не только из опасения вызвать гнев богов, но и из-за боязни рассердить отца. Несмотря на то что отец его погиб в ходе пятой Юргонской кампании против людей так много лет назад, он ещё долго остерегался богохульства. Теперь этот страх забыт.

— Богохульство — это вы, о создатели! — прошептал Драк, закрыв глаза, лежа на спине и чувствуя под собой мягкую траву.

Сон был бы приятен в такой момент.

Рой воспоминаний был слишком густ даже после всех этих лет ссылки и потаённого существования. Холодный ясный свет огненного вихря, затопившего континент, огненного вихря, ворвавшегося в мир людей. Мерцание кораблей, взрывающихся в усыпанной звездами ночи. Светлячки, каждый из которых означал гибель тысяч. Мелкон — без движения, под пятою смерти, дом — груда пепла. Он нащупал браслет на передней руке, выуженный из пепла, — обручальный подарок его дамы.

Он вздохнул, оглянувшись вниз, откуда виднелся свет в окнах дома. Драк тихо проворчал. Дураки, они его больше не слушают. Когда-то он спас их из пылающих руин своего мира. Теперь они посмеиваются, слушая его ворчание об инфракрасном излучении, маскировке и скрытности.

Теперь я просто старик, хоть и уважаемый, но все равно старик. Со времени бегства и окончательного падения Империи в этом мире изгнания появилось на свет новое поколение. Двести восемь выживших из существовавших ранее миллиардов.

Этот мир, думал он, этот заброшенный, спрятанный на краю вечности мир останется единственным, который они когда-нибудь увидят, дрейфуя через бесконечную ночь, мощь и славу старого, давно забытого.

Сон. Как я жажду сна, чтобы снова увидеть Харру. Он улыбнулся, вспомнив, как видел её в последний раз. Они попрощались, когда он отправлялся в последний поход, командуя всем, что оставалось от некогда славного флота Империи. Она стояла в дверях, держа обоих новорожденных. Даже после этих долгих лет было невозможно до конца поверить, что все трое были прахом в мире праха. Он пытался поверить, что, когда он заснёт последним сном, опять увидит её. Но увидеть её значит признать, что Джаму и пророки были правы. Чушь, ибо как могли Безымянные существовать и допустить всё то, что произошло, равнодушно наблюдая за уничтожением своего народа.

Бесконечный сон, сон без сновидений, без ночных воспоминаний о пережитом — вот чего я хочу. Но как и всегда, сон не приносил успокоения.

Вздрогнув, он проснулся.

Ужас забрёл в его душу, и он сел, содрогаясь от воспоминаний, от огня, падающего с небес.

Огонь с небес — этот образ так волновал его в юные годы!

Он улыбнулся, если можно назвать улыбкой то, на что было способно его исчерченное шрамами лицо, вспомнив, как впервые спустился с небес, во главе дюжины. Чрево корабля извергло их в чужой мир, и они, издавая возбужденные вопли и поливая всё вокруг огнем, с оружием в руках, уничтожали застигнутых врасплох людей, смеясь от великой радости битвы.

Сотня таких десантов? Или больше. Трудно было вспоминать те времена, когда он ещё сражался с оружием в руках... В течение сорока сезонов... Да, их было именно сорок.