И тут раздаётся девичий голос. Девушка с криками расталкивает толпу, пробираясь к месту казни. Глаза её красны от слёз, губы решительно сжаты. Но когда взгляд девушки падает на Китона, выражение её лица меняется. Она чуть склоняет голову набок. Вид у неё внезапно делается озадаченный. Она по-прежнему возбуждена и рассержена, но иначе, не так, как мгновение назад. Китон тоже узнаёт её. Это та самая девушка, что разговаривала с ним около ограды. Что отнеслась к нему по-доброму. Келиана. Он решает смотреть ей в глаза до последнего, пока машины не врубят передачу, — а это случится в любой миг.

— Это не он! — говорит Келиана. Сначала тихо, затем ещё раз, громче: — Это не он!

Тодд налетает на неё, как будто собирается ударить.

— Как это — «не он»?! Конечно, это он! — Тодд пытается оттеснить Келиану от Китона. — Не мешай! Мы сами им займёмся. Ты и так уже достаточно настрадалась.

— Нет! — Она отталкивает Тодда и кидается к Китону. — Вы не имеете права!

Тодд не слушает её и поднимает руку, давая сигнал водителям.

И тогда звучит выстрел. Мгновенно воцаряется тишина.

Мужчина — офицер полиции, возможно, шериф — выступает из толпы, держа в руке пистолет. Он только что выстрелил в воздух.

— Она говорит, вы схватили не того! Не терпится в тюрьму, Тодд? Не просто за убийство, но за убийство невиновного человека?

— Он не человек! — визжит Тодд.

— Ты прав, — спокойно отвечает полицейский. — Он пока ещё не дорос. Совсем мальчишка. Давай отвязывай!

Именно в этот момент на место прибывают Кэм с Уной.

— Отвяжите его, не то, клянусь, засажу всех как сообщников! — предупреждает шериф. Ярость толпы остывает. Это уже больше не толпа, охваченная стадным чувством, а просто группа зевак, пристыженных и растерянных. Люди теснятся вокруг пленника, развязывают узлы. Кэм вытаскивает кляп из его рта, и Китон кашляет, захлебнувшись собственной слюной.

— Всё в порядке, Китон, — успокаивает его Кэм. — Всё в порядке.

Китон пытается встать, но всё его сшитое из частей тело болит так, будто он побывал на средневековой дыбе. Уна помогает ему. Он поворачивается к Келиане, которая по-прежнему здесь, но держится в стороне. Китон показывает ей свою ладонь цвета умбры:

— Не я! — говорит он. — Левая рука, не правая!

— Я знаю, — отвечает девушка.

Шериф обращается к собравшимся:

— А теперь шли бы вы все по домам, пока я не запомнил, кто тут ошивался сегодня ночью.

Народ начинает расходиться, и тут кто-то восклицает:

— Эй, что за хрень? Где мой «Харлей»?!

13 • Кэм

Кэму кажется, что его мозг распадается на кусочки. Так всегда бывает, когда у него стресс. Но сейчас это непозволительно. «Дверь на замок!» — приказывает себе Кэм и душит панику на корню. Нельзя допустить, чтобы команда его собственной подлодки устроила мятеж в такой неподходящий момент.

Пропажа мотоцикла — явно дело рук Дирка. По всей вероятности, пока толпа была занята линчеванием, сплёт под шумок украл мотоцикл и был таков. Теперь у него развязаны руки — твори любые безобразия. Кэм подозревает, что инцидент с девушкой — только начало. Если они не поймают Дирка, жди куда большей беды.

Часть Кэма хочет убежать подальше — совсем как Дирк, старающийся скрыться от мести толпы. Но он не может. Никуда он не убежит. Кэм бросает взгляд на Уну, и, как всегда, её присутствие помогает ему овладеть собой.

— Это не ты создал его, — говорит Уна, которая читает в его душе лучше, чем он сам. — То, что он сделал… то, что он такой, — не твоя вина.

— Не моя, — соглашается Кэм. — Но то, что он совершил побег — моя вина. А это значит, что я несу ответственность за всё, что бы он ни натворил.

Тут Уна не находит, чем подсластить горькую пилюлю реальности.

— Ладно, с этим я разберусь потом, — решает Кэм. — Сейчас главное — поймать его.

Оглянувшись по сторонам, Кэм замечает, что на место прибывает всё больше военных из персонала колонии. Если их пока что и не больше, чем зевак, то, во всяком случае, достаточно, чтобы притихли даже самые горластые подстрекатели. Часть зрителей уходит, но большинство остаётся, видимо, в надежде на продолжение. Ладно, линчевание не получилось, но, может, удастся увидеть хоть какое-то торжество справедливости…

Кэм обращается к шерифу:

— Мы теперь сами управимся. Этот парень — наша забота.

Но шериф уступать не собирается.

— Как только это существо напало на нашу девушку, оно перестало быть вашей заботой!

Одно мгновение кажется, что сейчас соперники схватятся, но тут между ними становится Китон.

— Закат! — произносит он. — В закат!

Китон бормочет и гримасничает, пытаясь трансформировать непослушные мысли во внятную фразу.

— Что он там лопочет? — спрашивает шериф, теряя терпение.

— Ш-ш! — цыкает на него Кэм и даёт Китону время поточнее сформулировать мысль.

— Уйти… в закат…[19] — мучается Китон. — Дирк. Дирк не знает. Он не знает!

И тут Кэм догадывается:

— Дирк не знает, что мы на острове!

— В глаз! — улыбается Китон. — Дирк не знает!