Читаем Неотения полностью

Автовокзал встречает вечной суетой. Здесь его никто не ждёт. Чужой город, и чужой человек в нем – это он. До отправления остаётся два с половиной часа. В кассе он берет билет. Судя по цене, ехать предстоит ничуть не меньше. Наверное, часам к девяти и приеду, – думает Максим. Ему не хочется сидеть в зале с людьми, ожидающими отправления, и он идёт в город.

Такие же, как и везде, серые дома и уже постаревший снег встречают его. Он идёт без какой-либо цели, просто чтобы идти, скучающий взгляд скользит по людям, идущим навстречу, таким же незнакомым, как и в его городе, таким же безразличным и чужим.

Он заходит в кафе, обедает. В баре у него завязывается разговор с девушкой, поэтому он почти не замечает, как пролетает время.

Снова дорога, снова ладонь прижимается к стеклу, чтобы растопить ледяное безличие. Всё то же, всё так же. Ничего не изменилось, кроме автобуса и соседей. Он набирает номер телефона Ирки. Её голос, такой далёкий и близкий, возбужденно спрашивает:

– Когда ты приедешь?

– Где-то около девяти, ты встретишь меня?

– Да, конечно. Позвони за час до того, как будешь подъезжать, а то мне до автовокзала час добираться.

– Хорошо, до встречи, – отвечает Максим.

О своем обещании он вспоминает только тогда, когда опоздавший автобус уже останавливается. Максим набирает её номер. Фоном для её голоса слышна музыка и чьи-то весёлые голоса.

– Ты где?

– Я уже приехал.

– Всё, жди. Сейчас я возьму такси и буду.

– Да не стоит… – свою фразу продолжить он не успевает, потому что она уже отключает телефон.

После духоты автобуса воздух кажется ледяным, от чего его бьёт мелкой дробью дрожь. Чтобы согреться, он ходит вдоль автовокзала, но это не помогает, и он решает туда зайти. В здании ужасающе тихо и пусто, так, словно здесь нет никого, кроме него. «Куда я приехал?» – спазмом проносится мысль. Максим ждёт Ирку, и ему кажется, что ожидание никогда не кончится, что всё, что он сделал для того, чтобы увидеть её – напрасно и лишено смысла.

Звонит телефон. Это она.

– Ты где?

– В автовокзале.

– А я с другой стороны.

– Сейчас подойду, – отвечает Максим.

Снова вокзал. Снова утренний рейс. Снова дорога. Он словно старая губка, из которой выжали всё, и забыли выбросить. Снова пытается читать, снова это надоедает, и он засыпает…

Они гуляли по городу, держась за руки, как дети, и в этом было что-то такое наивное и романтичное, от чего ему было тепло и хорошо. Они на набережной. Ветер пытается сорвать с неё капюшон, но у него это не получается. Ему одиноко и грустно в этом чужом городе, несмотря ни на её присутствие, ни на новые впечатления. Сейчас, идя с Ирой, он ощущает с ней какую-то внутреннюю близость. Но на самом деле он понимает, что всё, что он понапридумывал (может, так же, как и она) о том, как они встретятся, о том, что произойдёт между ними – всего лишь пустые, глупые мечты. Он не мог подобрать точные слова, чтобы объяснить, откуда он это знал, просто, даже несмотря на духовную близость, они всё равно чужие друг другу. И секс, который был между ними, всего лишь яркая, ничего не значащая вспышка. Обманывающая и зовущая в темноту вспышка. А ещё Иру, да и Максима, слишком многое держит: её здесь, а его там, дома. Всё напрасно. Поворот снова оказался не туда. Ему казалось, что, если начать с нового листа, забыть те обрывки его прошлой жизни, всё будет хорошо. Однако прошлое нельзя отбросить так, словно его не было, потому что оно уже изменило его. Он оглядывается назад, а за спиной уже целая жизнь… Вчера ему казалось, он всё успеет, что всё получится, а сегодня… Сегодня уже наступило, но совсем не так, как он себе представлял. Жизнь, которая казалась такой непредсказуемой и интересной, уже неторопливо идёт по троллейбусным проводам на закат. А он и сам не понимает, когда же заскочил в двери, которые закрылись за его спиной.

За последние несколько лет многое изменилось. Всё меняется. У него была мама. У него была жена. У него был друг. Со временем друзья становятся такими далёкими, что даже незнакомые люди по сравнению с ними кажутся ближе.

Всё меняется, менялся и он. В худшую или лучшую сторону – покажет только время. А ему остаётся одно: продолжать, как и раньше, жить и меняться – изменяться.

Да, он уже не такой, как был раньше. А какой он был раньше, уже и не помнит. Помнит только, что не такой, как сейчас. А какой сейчас?

Изменился не только он, но и мир вокруг. Может быть, всё изменилось только потому, что изменился именно он? Парадоксально, смешно, необоснованно, недоказуемо… Но всё же, может быть, это так?