Читаем Неотения полностью

Мотылёк тоже страдал и мучился. Такой желанный огонь, казалось, готов был принять его, но почему-то в самый последний момент обжигал и делал больно. Почему? Зачем? Мотылек не знал, но дальше так продолжаться не могло, и он улетел. Как только огонь остался один, ему вдруг открылось одиночество, которое ожидало его впереди, каждая секунда жизни теперь стала вечностью, а вечность была ничем по сравнению с тем, сколько ему предстояло жить. Он вспыхнул самым ярким пламенем, на которое был способен, и погас…

Ночь раскрыла объятия. Звёзды, просыпаясь, потягивались, подмигивали с какой-то неземной издёвкой, и вместе со всем этим таким обычным вечером на поляне, среди высоких сосен, проснулся человек, прислонившийся спиной к широкому валуну. Он поёжился и посмотрел в небо, звёзды увидели свое отражение в непонятно откуда взявшихся не то слезах, не то просто каплях воды на его глазах. Еще не совсем отойдя ото сна, он почувствовал, что что-то важное снилось ему на этом месте, что-то, что должно было изменить его, но воспоминание было мимолетным и не смогло удержаться в сознании.

Огонь догорел, и только угли ещё продолжали тлеть. Он встал, достал термос, отвинтил крышку. На дне колбы осталась заварка и немного чёрного чая. Он вылил остатки туда, где раньше было пламя. Поднялся белый дым, и угли затухли. Человек закинул на спину рюкзак и отправился на станцию. Поезд приходил в десять. На опушке он оглянулся. «Хорошее место», – подумал он…

Возле мертвых углей лежал обожженный мотылек.