Читаем Неоновый лабиринт полностью

С одной стороны, после того как в СИБ начались аресты, угроза должна была серьёзно уменьшиться, но… Чертово «но», которое никогда не уходит и всегда висит Дамокловым мечом над любой ситуацией. В имперской безопасности ещё могут оставаться те, кого попросту не успели уволочь в камеру или не выявили. Именно такие люди и могут отдать приказ или пойти с винтовкой сами. Им уже нечего терять. Рано или поздно УСБ сможет выйти на них, так почему бы не поквитаться с «виновниками»?

Встряхнув головой, Скотт попытался выкинуть из головы дурные мысли.

В космопорту, на удивление, не было толкучки. Почти безлюдные залы с молчаливо ожидающими свой рейс людьми, расположившимися на многочисленных диванчиках, показались чем-то нереальным. Обычно в центральном транспортом узле системы невозможно протолкнуться от улетающих и прибывающих, а тут — тишина и почти запустение.

Из-за этого гулкие удары подошв армейских ботинок о мраморный пол казались лейтенанту оглушительными. Они привлекали к Скотту и Вейло внимание окружающих, выныривающих из расслабленной дремы. Чужие взгляды, направленные на него, вызывали у лейтенанта ощущение, будто бы вокруг враги, что уже прикидывают как сподручнее пристрелить его.

На выходе из здания проверка оказалась формальной. У мужчин попросту посмотрель на данные в командировочных листах и, даже не проверяя в базе данных, пропустили. То ли всё дело в ночном прилете, то ли в том, что у бойцов Варнера был «зеленый коридор», но это несказанно обрадовало Скотта. Стоять в ожидании ответа на запрос — не самое приятное дело.

Оказавшись на улице, оба мужчины увидели стоящий перед выходом кар с небольшим изображением герба СВР. Вокруг него не было ни такси, ни общественного транспорта. Впрочем, людей на улице тоже не наблюдалось — лишь всё не прекращающийся ливень, уже начавший раздражать Скотта.

Оглядевший, подчинённый Варнера вышел из под навес и направился к искомому кару. Почти сразу из недр черного транспорта показался человек в длинном светлом плаще.

— Лейтенант Скотт и сержант Вейло? — спросил вышедший из машины мужчина в штатском.

— В точку, парень, — кивнул офицер.

Сам лейтенант, как и его спутник, были в военной форме без знаков различия и войсковой принадлежности. Собственно, в Империи так ходят очень многие люди, особенно, отставники, что вернулись на гражданку и ещё не обзавелись обычной повседневной одеждой.

— У меня приказ — доставить вас в центр переподготовки СВР.

— Так поехали, — фыркнул Скотт.

— Садитесь, — махнул рукой на кар мужчина.

«Какой-то он странный, подумал лейтенант, идя к пассажирской двери, — Или это я уже отвык от уставщины за эти месяцы?»

После «Джефф-2», когда выяснилось, что их в родном подразделении списали в «груз двести» ещё до реальной смерти, да ещё и похоронки отправили родне, Скотт и его подчиненные оказались в подвешенном состоянии, из которого их выдернул Разумовский. Майор помог с восстановлением документов, не забыв сделать предложение, ответ на который может быть только один. С этого и началась карьера бывших десантников во внешней разведке Империи. Впрочем, назвать прошедшие месяцы чем-то выдающимся, язык бы не повернулся… До прилета в столицу. Тут тишина и покой, наступившие в жизни мужчин после «Джефф-2» сменились натуральной схваткой насмерть со спецназом СИБ. Причем, к своему удовольствию, Скотт потом узнал, что им удалось прикончить аж тридцать четыре боевика безопасников. По большому счету, втроем.

«А говорят — спецназ-спецназ, — мысленно передразнил некоторых бывших сослуживцев Скотт, — Десант круче, хоть и бывший!»

Омрачало финал того боя лишь одно — смерть Фирса.

Капрала Скотт уважал и ценил. Матерый, опытный боец, прошедший за свою долгую жить очень многое. Профессионал, отличающийся острым и гибким умом, отличнейшими навыками… Продолжать можно было бы очень долго. Однако, жизнь капрала оборвалась в плазменном взрыве, не оставив от него и горстки пепла. Годы совместной службы сделали офицера и его бойца если не друзьями, то хорошими приятелями, привыкшими поддерживать друг друга не только по службе, но и просто морально. Теперь же, когда Фирса не стало, Скотт периодически ловил себя на мысли, о том, что бы сказал, сделал или как бы прокомментировал всё происходящее его погибший товарищ.

Потери не проходят бесследно. Смерть не просто отнимает человека, оставляя на его месте глухую, колющую сердце, пустоту и тоску. Она покрывает душу шрамами. Незримыми, незаметными для окружающих, но очень болезненными.

Лейтенант за годы службы потерял много друзей и коллег. Кто-то, как Фирс, был с ним близок, кто-то — относился к числу отдаленных знакомых… Но с каждой смертью сердце Скотта становилось всё более холодным, черствело и замирало на миг, чтобы продолжить биться куда медленнее. Офицер подозревал, что рано или поздно он сойдет с ума, превратившись в бездушную машину для убийства. Это пугало его, заставляя как можно чаще анализировать свои суждения, слова и поступки.

— Скотт, — толкнул в бок командира Вейло, — Проснись. Мы подлетаем.