Читаем Ненависть полностью

Спасибо тебе, Господи, за Мейсона. В четыре часа утра, когда я утопаю в море копий всевозможных показаний, — и мне за всю неделю ни разу не удалось поспать больше двух часов подряд, — Мейсон заставляет меня смеяться над своими затасканными шуточками, передразнивая старших партнеров. Он умудряется видеть в абсурдности нашего ежедневного существования в АПТ неиссякаемый источник развлечений, волшебным образом превращая скуку в своего рода спорт. Мейсон относится к тому типу парней, которые добиваются всевозможных маленьких побед на уровне средней школы — одновременно капитан футбольной команды, президент ученического сообщества и единоличный дефлоратор группы поддержки в полном составе; но вместо того, чтобы броситься на штурм иных вершин, как многие короли выпускных балов, он продолжал собирать те же трофеи, чтобы закончить юридический факультет Стэнфордского университета первым в своем выпуске. Он — сторонник серийного единобрачия с коротким периодом внимания; это означает, что у него всегда есть подруги, но отношения с ними длятся не так долго, чтобы мне пришлось запоминать их имена. В любом случае, они обычно взаимозаменяемы; блондинки с силиконовой грудью, которых надо ублажать блестящими предметами. Они требуют немного, а получают еще меньше. Я не уверена, что наши пути смогли бы пересечься и мы с ним стали бы друзьями вне того эксцентричного круговорота, которым является жизнь нашей адвокатской конторы, но когда это произошло, он стал здесь главным человеком для меня.

От кого: Эмили М. Пратт, АПТ

Кому: Мейсон К. Шоу, АПТ

Тема: В ответ на: В ответ на: Переслано: В ответ на: ПРАЗДНИЧНЫЙ уик-энд

Если в четверг я еще буду здесь работать, пообедаем. Если нет — ты угощаешь.

Не успеваю я ответить на еще одно письмо и выбраться из огромной ямы, в которую загнала себя, не проверив в выходные электронную почту, а мимо уже проплывает Кейт и сует голову в дверь моего кабинета. Волосы ее зачесаны назад, собраны в тугой узел и подвязаны тонкой лентой, шитая на заказ блузка заправлена в юбку и подпоясана ремешком. Все на месте. Впрочем, взгляд ее несколько смягчен морщинками в уголках глаз; как ни странно, она с ними выглядит моложе, даже как-то игриво.

— Эм, — шепчет она. — Что ты наделала?

Сначала я думаю, что она имеет в виду мою ложь Карлу, и чувствую прилив страха: а вдруг меня действительно уволят? Как она так быстро об этом узнала? Чем я буду платить за квартиру? Но потом я вспоминаю прошлую ночь и вижу болезненное выражение на ее лице, словно это с ней я вчера рассталась, а не с Эндрю.

— А я думала, только хорошие новости распространяются быстро. — Мой упавший голос не вяжется с моей улыбкой.

— Эндрю звонил Дэниелу вчера вечером.

— А-а. — Кейт садится напротив меня и высоким каблуком толкает дверь кабинета, чтобы та закрылась.

— Я беспокоюсь за тебя, Эм. Я этого не понимаю.

— Я знаю. Не уверена, что я и сама все понимаю.

— Но ведь вы были счастливы.

— Думаю, да. Иногда. И из-за этого жениться? Плохая идея. — Брови Кейт сдвигаются, и она смотрит на меня, действительно смотрит так, словно внезапно перестает понимать, кто я такая на самом деле.

«Это по-прежнему я. Это по-прежнему я», — хочу я сказать, но молчу, потому что ее реакция меня не удивляет. Я знала, что она будет расстроена, будет даже сердиться на меня за то, что я порвала с Эндрю, ведь это она познакомила нас. Кейт организовала наше свидание вслепую, исходя из теории, согласно которой дружбу следует всячески укреплять, и будет весьма логично, если твоя лучшая подруга идеально подойдет лучшему другу твоего жениха. И в общем-то она была права.

Когда Кейт в первый раз предложила мне встретиться с Эндрю, она описала его как «отличный улов», чем мгновенно отбила у меня всякую охоту с ним знакомиться. Все мои приятели либо уже устроили свою семейную жизнь, либо активно занимались этим, и я никогда не отправлялась на глубоководную охоту в поисках бойфренда. А выражение «отличный улов» ассоциировалось у меня с поиском душевных страданий.

Хоть Кейт мне и не верит, но я люблю быть одна. Единственный ребенок слишком занятых родителей, я всегда умела развлечь себя сама. Мне так даже больше нравилось. Еще в детстве, до того, как моя мама умерла и я, закрывшись в спальне, написала на двери несмываемым маркером «Уходи», я много времени проводила, забившись в укромный уголок и читая детективные романы про Нэнси Дрю, где дети неизменно оказывались умнее и способнее взрослых. Я едва обращала внимание на родителей, целовавших меня перед уходом на очередную вечеринку с коктейлями, и меня отнюдь не огорчало то явное облегчение, с каким они удалялись в мир, для которого я еще не вышла ростом. Когда я выросла, то не слишком изменилась.