Читаем Ненависть полностью

— Простите, сэр. Весь первый класс забронирован, — говорит она. Я осознаю, что на это время затаила дыхание, и медленно выпускаю воздух. Сама мысль о том, чтобы в ближайшие три с половиной часа сидеть рядом с Карлом, для меня почти невыносима.

— Это неприемлемо, — заявляет Карл и с силой хлопает ладонью по стойке. — Каждый год я летаю самолетами «Континентал» на расстояние более ста тысяч миль. Назовите свое имя. Я хочу поговорить с вашим менеджером. — Карл вываливает на стойку кучу всевозможных пластиковых карт: платиновую карточку постоянного пассажира компании, черную — «Америкэн Экспресс», блестящий пропуск в «Адмирал-Клаб». В ответ женщина яростно стучит по клавишам, и на лбу у нее появляется испарина.

— Вот, похоже, у нас кое-что появилось, сэр. Я очень сожалею, что так получилось. — Она начинает распечатывать документы и складывать их вместе. — К сожалению, это будет стоить на двести шестьдесят четыре доллара дороже. Вас это устроит?

Она продолжает печатать, просто делая вид, что занята.

— Разумеется, — говорит Карл, протягивает ей свою кредитку и подмигивает мне. Это командировка по делу «Синергона».

— Ваши места 1А и 1Б. Желаю вам удачного полета.

На этом утро моей свободы заканчивается. Женщина протягивает нам наши посадочные талоны, причем на моем стоит штамп службы безопасности, а у Карла — нет. Это означает, что перед тем, как я попаду в самолет, мой багаж будет подвергнут ручному досмотру. Есть определенная ирония в том, что из нас двоих на роль террориста она выбрала именно меня; вероятно, это мое наказание за то, что связалась с таким козлом.

Пока мы проходим через контроль службы безопасности, Карл читает мне лекцию об уверенности в себе, говорит, что без нее я ничего не добьюсь в этом мире. Он явно воодушевлен своей победой в борьбе за место в самолете и находится в веселом расположении духа. Мы останавливаемся в терминале, чтобы попить кофе и позавтракать, и он заводит светский разговор. Похоже, этот человек полностью зависит от обстоятельств. На людей за стойками и письменными столами он наезжает со всей своей агрессией. Но сидя на пластиковом стуле, с рогаликами на коленях и чашкой кофе на подлокотнике, он ведет себя вполне по-человечески, даже, можно сказать, дружелюбно, как будто он с нетерпением ждал этих трех дней, которые мы проведем с ним в Арканзасе вместе.

А я нет. Следующие двадцать четыре часа я проведу с Карлом один на один. Из аэропорта Литтл-Рок мы отправимся в Аркадельфию (место настолько удаленное, что я не смогла его найти через сайт компании «Экспедия») и следующие три дня просидим в пыльном конференц-зале, обсуждая заявление мистера Джонса. План заключается в том, чтобы замучить его отвратительными подробностями смерти его жены. По-моему, Карл буквально так и сказал: «Заставим его рыдать». А завтра все станет еще более мерзким. В полдень прилетит Карисса, чтобы присоединиться к нам.

Когда мы уже готовы к посадке, служба безопасности аэропорта отодвигает меня в сторону и, к удивлению всех пассажиров, начинает распаковывать мой багаж. Все смотрят, как охранник пластмассовой палочкой копается в моем белье. Карл тоже заглядывает туда, возможно, в надежде увидеть кожаную плеть и бесплатно возбудиться. Я рада разочаровать его. Зато к тому времени, когда мы занимаем свои места в первом классе, весь самолет уже в курсе, что а) я использую противозачаточные средства и б) покупаю хлопчатобумажные трусики в «Таргет».

После унижений с досмотром полет проходит относительно гладко. Мы попадаем в зону турбулентности, загорается надпись с просьбой пристегнуть ремни, что вызывает суету в салоне, но большую часть времени Карл не беспокоит меня, удовлетворенный тем, что сбросил на меня свою работу. А я рада, что он меня не трогает. Поскольку Карисса до завтрашнего дня не появится и большинство показаний буду записывать я, ответственность за составление проекта итогового судебного ходатайства также возлагается на меня. Это крупная сделка. Если мы, я имею в виду «Синергон», выиграем, то с нашей подачи все дело развалится еще до суда. Компания не заплатит людям из Каддо-Велли ничего — ноль, дырку от бублика. Зато обильные адвокатские гонорары получим мы. То есть АПТ.

Хотя я и не восторге от самого дела, написание ходатайства по нему — это моя первая возможность за пять лет работы на фирме продемонстрировать всем, что у меня есть мозги, что я способна на нечто большее, чем просто просматривать документы в конференц-зале изо дня в день. Это истинный труд адвоката; это мой шанс. И я намерена им воспользоваться.