Читаем Немезида полностью

Харри кивнул.

– И ты пришел сказать, что я в этом виноват и потому за мной должок?

Харри не ответил.

– Согласен, – сказал Расколь. – Тогда скажи, что я тебе должен.

Харри перестал поглаживать пододеяльник:

– Ты должен мне три вещи. Во-первых, мне нужно место, чтобы скрываться, пока до конца не разберусь с убийством Анны.

Расколь кивнул.

– Во-вторых, мне нужен ключ от квартиры Анны, надо кое-что там проверить.

– Ты его получишь.

– Только не тот, что с инициалами АА, он лежит у меня дома в ящике телефонного столика, но туда мне пока хода нет. И в-третьих…

Харри остановился, и Расколь вопросительно посмотрел на него.

– Если я услышу от Ракели, что кто-то хотя бы косо посмотрел на нее, я добровольно явлюсь в полицию, выложу все карты на стол и укажу на тебя как на заказчика убийства Арне Албу.

Расколь по-дружески снисходительно улыбнулся. Словно бы тем самым от имени Харри выразил сожаление о том, что было хорошо известно им обоим, – никто никогда не сможет доказать причастность Расколя к убийству Албу.

– О Ракели и Олеге можешь не беспокоиться, спиуни. Мой человек в Москве отозвал своих людей сразу, как только с Албу было покончено. Ты бы лучше озаботился исходом дела в суде. Мой человек говорит, что перспективы не слишком отрадные. Насколько я понимаю, у семьи отца ребенка есть связи.

Харри передернул плечами.

Расколь вытащил из стола ящик, достал сверкающий на свету ключ от «Триовинга» и протянул его Харри:

– Пойдешь прямо на станцию метро в Грёнланне. Когда спустишься по первой лестнице, увидишь женщину в окошечке кассы у туалетов. Дашь ей пять крон, и она тебя пропустит. Скажи, что пришел Харри, зайди в мужской туалет и запрись в одной из кабинок. Как услышишь, что насвистывают «Waltzing Matilda», знай, что приехали за тобой. Счастливо, спиуни!

Дождь хлестал так сильно, что казалось, будто из-под асфальта били тонкие струйки душа, а если присмотреться, в свете фонарей в конце узкой перекрытой части Софиес-гате можно было увидеть небольшие радуги. Но времени у Бьярне Мёллера не было. Он вылез из машины, натянул на голову пальто и побежал через дорогу к воротам, где его поджидали Иварссон, Вебер и какой-то человек – судя по виду, пакистанец.

Мёллер поздоровался со всеми за руку. «Пакистанец» представился:

– Али Ниязи, сосед Харри.

– Волер приедет, как только они закончат в Слемдале, – сказал Мёллер. – Что вы тут обнаружили?

– Боюсь, это тянет на сенсацию, – ответил Иварссон, – но главное, теперь понятно, каким образом мы сообщим прессе о том, что один из наших полицейских…

– Эй, эй, – громыхнул Мёллер, – не торопись. Доложи обстановку.

Иварссон тонко улыбнулся:

– Пойдем сюда.

Начальник отдела грабежей и разбойных нападений открыл низкую дверь и по кривой каменной лестнице стал опускаться в подвал. Остальные последовали за ним. Чтобы не задевать потолок и стены, долговязому Мёллеру пришлось опустить голову. Он не любил подвалы.

Голос Иварссона глухим эхом отдавался от кирпичных стен:

– Как тебе известно, Холе сегодня вечером переслал Беате Лённ несколько полученных им по электронной почте писем. По словам Холе, автор этих писем признается в убийстве Анны Бетсен. Я был в Управлении и прочитал эти послания где-то с час назад. Говоря прямо, тексты эти невразумительны и непонятны, в общем, белиберда какая-то. Но в них содержится информация, какой отправитель не мог обладать, не будь он посвящен в интимные детали событий того вечера, когда убили Анну Бетсен. Хотя, согласно этой информации, Холе побывал в тот вечер в ее квартире, в то же время она подтверждает его мнимое алиби.

– Мнимое? – Мёллер снова наклонился перед очередной дверью. В самом подвале потолок оказался еще ниже, и он шел теперь, согнувшись в три погибели и стараясь прогнать мысли о том, что над ним высится четырехэтажная махина на вбитых сто лет назад в глинистую почву деревянных сваях. – Что ты имеешь в виду, Иварссон? Разве ты не сказал, что в письмах содержится признание?

– Сначала мы обыскали квартиру. Включили его компьютер, открыли почтовый ящик и нашли все сообщения, которые он получал. В точности те, что он переправил Беате Лённ. Это и есть мнимое алиби.

– Я это уже слышал, – не скрывая раздражения, заметил Мёллер. – В чем суть дела?

– А суть дела, естественно, в том, что мы выяснили, кто посылал эти сообщения на адрес Харри Холе.

Мёллер услышал впереди какие-то голоса.

– Это здесь, прямо за углом, – пояснил тот, что представился соседом Харри.

Они остановились перед одним из подвальных чуланов, огороженных металлической сеткой. Внутри чулана сидели на корточках двое мужчин. Один из них при свете карманного фонарика считывал номер на задней стороне ноутбука, другой записывал. Мёллер заметил, что от розетки на стене ведут два провода: один был подключен к ноутбуку, а другой – к обшарпанному мобильному телефону марки «Нокиа», который, в свою очередь, был подключен к компьютеру.

Мёллер выпрямил спину, насколько это было возможно:

– И что это все означает?

Иварссон положил руку на плечо соседа Харри: