- А хрен его знает. Нельзя и все. Я к своей так и за две Седмицы до праздника не притрагиваюсь. На всякий случай. А она и не просит. Мало ли…

Глава 4

Машина была надежно пристроена. Егор, навесив на сарай тяжелый засов, ушел по своим делам, и Макс с Анкой остались вдвоем. Оба невольно задышали свободнее, легче. Каждый до последнего боялся, что и их, как свиней, запрут в хлеве, а после, может, насадят на вертела и подадут кровожадным селянам в качестве праздничного угощения.

- Что делать будем? – спросил Макс, - Пойдем искать Лёню или кладбище?

- Пошли на кладбище, пока свет есть, - угрюмо ответила Анка, - Лёня сто процентов от Ксении не оторвется. Отснимем материал, потом уж его найдем.

- Знать бы еще, где искать…

- Пфф, тут деревня - переплюнуть можно. Найдем.

Взявшись за руки, они осторожно сошли с пандуса и с отвращением погрузились в стоячую, зловонную воду. Но вода – полбеды. Не видно было ни зги. Они инстинктивно двигались восточнее, ища более высокие места, и вскоре выбрались на склон одного из холмов. Даже запах тухлой селедки сюда почти не доставал. Деревушка внизу едва угадывалась, укрытая серым саваном тумана. Оглядевшись, ребята поняли, где искать кладбище – в самой низкой части долины, там, где чахлая рощица топорщилась поникшими серыми ветвями.

- Пятнадцать минут ходу, - прикинул Макс, но не двинулся с места. Все внутри просилось остаться здесь, наверху, где и воздух чище, и небо светлее, и туман не такой густой…

Анка, уловив его настроение, с готовностью скинула свой рюкзак и начала доставать контейнеры и термос.

- Ух ты…, - Макс обрадованно снял ветровку и постелил на траву вместо пледа, - А я про свой и не вспомнил…

- Конечно, так себе пикничок, но все лучше, чем то жирное варево, которым нас вчера кормили… Неизвестно еще, чем и главное когда мы сегодня будем питаться, поэтому…

- Жирное – полбеды. А вот то, что у них не принято пищу солить – верх идиотизма.

Они уселись и не спеша закусили, разглядывая мрачную деревушку.

- Ты, кстати, неправа была, что церкви тут у них нет…, - произнес Макс, - Ксению-то к батюшке унесли…

Анка помолчала, задумчиво грызя стебель сельдерея.

- Лучше бы я не ошиблась…

- Почему?

- Если больного уносят к батюшке… то явно не для лечения.

- Думаешь, ее песенка спета?

- Она ведь собственный желудок срыгивала…

- Ты так спокойно об этом говоришь? – Макс недовольно завозился в поисках сигарет.

Анка в ответ скривилась в презрительной ухмылке.

- А что я, по-твоему, должна делать? Рвать на себе волосы?

- Но все-таки человек…

Макс осекся. Он не знал, каких эмоций ждет от Анки, если и сам почти ничего не чувствует. Многолетняя возня с покойниками лишила их чего-то очень важного. Может, суеверного трепета перед таинствами смерти или… простого человеческого сострадания?

- Надо все-таки найти Лёню, - произнес он, - Мы теперь одна команда, и ему нужна наша поддержка…

- Обратно в деревню я не пойду, - неприязненно отозвалась Анка и принялась собирать объедки в пакет, - Найдем кладбище, осмотрим, отснимем, если действительно, будет, что снимать. Потом найдем Леонида и свалим отсюда. С Ксенией или без.

- Постой… Ты кажется, забыла, что самое интересное должно произойти после… Мы здесь ради этого, а не ради съемок кладбища… Самый цимес – поднятие трупов из могил. Забыла?

Анка насуплено молчала.

- Да что с тобой?!

- Не знаю…, - девушка вздохнула и поднялась, натягивая на плечи рюкзак, - Но если ты веришь в хваленую женскую интуицию, то давай сделаем так, как я сказала. А еще лучше, плюнем на все прямо сейчас. И на машину в том числе. Уйдем, пока…

- Плевать будешь на свою машину, когда купишь, - с примирительной усмешкой отозвался Макс и зашагал наискосок через холм, - Больше никаких остановок. От них ты становишься нервной и слишком впечатлительной.

Она закусила губу и посмотрела в ту сторону, где угадывались очертания холма, с которого они спустились в долину. Она не могла внятно объяснить свои опасения, но, по законам жанра, их не должны выпустить из этой проклятой деревушки. Для них тут, без сомнения, приготовлена особая роль. Коронная! И ей совершенно не хотелось эту роль играть. Да, она была влюблена в смерть, но… это была любовь на расстоянии, как к голливудскому актеру. К кому-то, на кого смотришь только со стороны и никогда (никогда!) не встретишься в реале.

Дурные предчувствия вступали в диссонанс с тем, что никто не пытался их скрутить, запереть, задержать… или даже просто выставить соглядатая. Диссонанс – да, но он никоим образом не влиял на предчувствия. Разве что, вопреки всякой логике, еще больше их усиливал.

Максова спина уже почти скрылась в тумане, и Анка торопливо двинулась следом, продолжая размышлять.