Читаем Некро-Тур полностью

- Вот-вот! – неожиданно возбужденно отозвался Леонид, - Уверен, что она сразу, как только мы вышли, вытряхнула Ксюху на задний двор к свиньям и уселась жрать свою стряпню! А эти их чудны́е намеки… Что машину вашу можно приспособить на пашне, и что мужики смастерят потом сапоги… Они словно уверены, что мы приехали, чтобы остаться!

Он озвучил то, что каждый до сих пор боязливо переваривал про себя. Максу в довесок вспомнилось приветственное Степаново напутствие – разворачиваться и немедленно валить – но он решил не нагнетать еще больше атмосферу.

Помолчали и в молчаливой же задумчивости начали готовиться ко сну. Леонид, даже не думая вступать в битву великодуший, угрюмо закрутился в предложенный спальник и затих. Макс с Анкой – оба худые и длинные – угнездились во втором спальнике вместе.

- Ты твердо решил остаться? – спросила Анка.

- А ты… нет?

- Ты меня знаешь. Я за любой кипиш, и меня сложно напугать… Но эта деревушка повергает меня в ужас… И это началось задолго до того, как мы сюда приехали… Помнишь? Предчувствие…

- Твое предчувствие слишком разнится с моим. Я предчувствую только отличный, востребованный материал и жирный навар! Представляешь, сколько мы денег поднимем! Главное, чтобы селяне не подвели и откопали завтра своих покойников.

- Может… это, действительно, был единичный случай…

- Нет! – твердо ответил Макс, - Вспомни те кресты… они явно, кхм… были многоразовые. Они выкапывают своих мертвецов, потом хоронят на их месте других и даже не парятся о том, чтобы поставить новые кресты… Как-то не по-христиански…

- Что только подтверждает мою теорию. Они и думать забыли про религию и традиции. А кресты втыкают чисто по привычке, не задумываясь о их смысле… Как домашние кошки загребают вокруг лотка, не слишком понимая, зачем это нужно. Словом, атавизм…

- Неприличными словами не выражаться! – гневно прошипел Макс, тыкаясь носом в ее шею. Оба сдавленно захихикали, завозились в тесном нутре спальника, пытаясь пристроиться поудобнее и не разбудить при этом, ненароком, уснувшего Леонида.

…

Леонид собирался уйти с рассветом, но рассвет не наступил. Короткая летняя ночь сменилась промозглыми предрассветными сумерками и так и застряла. Тучи – черные, тяжелые - опустились еще ниже, чем накануне, и все вокруг было серо, сыро и непроглядно.

Когда путешественники проснулись, время уже близилось к обеду. Заряд оставался только у Анкиного смартфона, но был почти на нуле. Максим с трудом растолкал Леонида, и тот, осознав, что проспал, сдавленно матерился, натягивая кроссовки.

- У тебя какой размер? Дать мои резинки? – спросил Макс.

- Не гони, - отозвался тот и потянул на себя дверцу чердачного люка, - Ты со мной?

- Ну, конечно…

Втроем они спустились на первый этаж. Старики уже давно встали. Их силуэты мельтешили на дворе в грузном, сумрачном тумане. Дед Степан ловил разбежавшихся кур и подавал их бабе Груше, которая, в свою очередь, засовывала их дряхлый курятник. Из такого же кое-как построенного крольчатника в прорези кормушки тянули воздух серыми носами кролики.

- Прям ковчег какой-то…, - нервно произнес Макс, - А дождя так и нет…

Дверь хлопнула, послышались торопливые, чавкающие шаги. Макс поспешил догонять Леонида и, скатившись с лесенки, оказался по колено в воде. Вода была какая-то противная - не просто грязная, а студенистая, серая и пахла гниющей селедкой. Он порадовался, что надел сам и заставил Анку надеть болотники, которые служили им верой и правдой во многих походах. Но, выбежав на улицу, он тут же позабыл и про Анку, и про сапоги.

Его машина по-прежнему стояла напротив Фросиной избы, но почти по самые пороги погрузилась в жирную, кочковатую землю, словно простая сельская грунтовка внезапно превратилась в зыбучие пески. Ее неумолимо тащило юзом вниз по улице, а возле возилось несколько крупных бородатых мужиков. Двое с натужным фырканьем тянули машину вверх по улице за толстые кожаные тросы, а остальные суетились позади, подтаскивая под задние колеса бревна, доски и всякий подручный хлам. Увидели его и остановились, изучая пришельца и переглядываясь.

- Это моя машина, – выдохнул Макс, оглядывая масштаб бедствия, - Черт!..

- Вода нонче быстро прибывает, - осторожно ответил один из мужиков, - Но ничего, сейчас ее огородами оттартаем наверх. Давай, брат, помогай!

Макс поколебался, потом присоединился к общей работе. Через несколько секунд мужики затянули уже опостылевшую «Пчёлку»:

А у моей у Любы – да русая коса,

а у моей у Любы – да, русая коса-КОСА!

Песня была невероятно глупая, но такая прилипчивая, что Макс тоже начал мычать себе под нос и умолк, только заметив мрачный Анкин взгляд.

Потом его усадили за руль и совместными усилиями выпихнули на настил, а следом на торопливо сооруженный пандус к ближайшему двору. Анка уселась рядом, пристроила в ногах свой рюкзак и сразу включила печку, отогревая озябшие руки.

- Может, ну их к чертям, а? Поехали обратно…, - изо всех сил стараясь держать бесстрастный тон, попросила она.