Читаем Некама полностью

Ростик сразу же схватил гитару, начал аккомпанировать Егору, проснувшиеся граждане засмеялись, обрадовались неожиданному концерту, и, естественно, тут же появился милиционер: тулуп, валенки, шапка, завязанная под подбородком, ремень с кобурой нагана. Разыгралась следующая сценка:

МИЛИЦИОНЕР: Та-ак, что это у нас тут?

ЕГОР: Да ничего такого, товарищ милиционер! Просто дурачимся.

МИЛИЦИОНЕР: Просто дурачимся, значит. Поня-я-я-тно. Документики ваши, будьте любезны.

На сцене появляется руководитель группы.

СОРОКИН: Товарищ милиционер, ну зачем? Мы — просто туристы из Свердловска, студенты УПИ, идем в поход на север…

МИЛИЦОНЕР (рассматривая паспорт Онищенко): Разберемся.

СОРОКИН: Ну вот, смотрите — вот маршрутная книжка, вот справка из вуза…

МИЛИЦИОНЕР: Разберемся. Вы, товарищ… Как вы сказали ваша фамилия?

СОРОКИН представляется.

МИЛИЦИОНЕР:… товарищ руководитель группы! Вы говорите, мол, мы студенты, а гражданин — уже давно можно сказать не студент. Как вы это объясняете?

СОРОКИН: А что тут объяснять? Он — наш выпускник, член нашего туристического клуба.

МИЛИЦИОНЕР: Непонятно. То ли студенты, то ли не студенты. В общем, вы, товарищи туристы, тут постойте, подождите, а мы с гражданином Онищенко прогуляемся до отделения и разберемся, кто он такой и кто вы такие.

СОРОКИН: Я с вами!

МИЛИЦИОНЕР: Нет, товарищ Сорокин, вы не с нами. Вы стоите со своими туристами здесь и ждете, пока я выясню, что здесь делает гражданин И. Е. Онищенко и почему занимается попрошайничеством.

СОРОКИН: Да какое попрошайничество?! Мы же шутили, это же все шутка!

МИЛИЦИОНЕР: Вот я и хочу, чтобы мы в отделении тоже посмеялись, понятно? В общем, стоять, ждать. Я что, не по-русски говорю? Что-то неясно?

Милиционер и Егор отправляются в линейный отдел милиции. Ребята растерянно переглядываются, а Гуся, разозлившись, бросает Любе:

— Все из-за тебя, между прочим!

— Из-за меня? Это я тут спектакль устроила?

— Не тряслась бы над деньгами — ничего бы этого не было.

Люся обиженно фыркает.

— Если я не буду над деньгами трястись, вы через неделю от голода сдохнете! Все сразу прожрете!

И тут Саша Серебров вступает на авансцену.

— Ладно вам, разберемся мы с милицией. Стойте здесь, Игорь, пошли со мной, договоримся с охраной порядка.

Действительно, через какое-то время вернулись уже втроем. На расспросы что там было и как удалось «отмазать» Егора, Серебров только посмеивался: «Да нормально все!», Гуся дулся, а Онищенко виновато молчал и разводил руками: «Если бы не Саша!..» В общем, теперь именно Серебров исправил положение, в этом инциденте он оказался героем дня. А если вспомнить скандал в вагоне, то и там он первым вскочил, чтобы разрулить ситуацию. Так что, похоже, Саша-Семен постепенно превращался в неформального лидера группы, что Сорокину никак понравиться не могло. Теперь обе девушки стреляли глазками в сторону взрослого опытного и смелого мужчины с лихо закрученными вверх усиками. Интересный человек он все-таки, а Гуся зря злится, просто Саша старше и лучше знает жизнь.

А вот в сторону Зои постреливал глазками тот самый пьяный парень со своим странным спутником. Впрочем, когда они выходили на перрон в Серове, оказался этот парень не таким уж и пьяным, да если честно — вообще не пьяным, просто от него противно пахло водкой. Зоя демонстративно отвернулась, мол, не замечаю я ваших взглядов, молодой человек, и замечать не собираюсь. Сначала научитесь вести себя как положено. Но что поделать, все равно косила в его сторону, невольно сравнивая его и с Герой, и с Серебровым. Понятно, что с Герой вообще никого сравнить было нельзя, но Серебров был таким взрослым, смелым и опытным, наверняка, не только опытным туристом, но и… Тут Зоя потребовала сама от себя остановиться, потому что не время было сейчас о всякой ерунде думать. А пьяница этот заметил, как она покраснела и даже подмигнул, наглец. Дурак какой-то.

КУЛИК

— Ну, похоже, амба нам, братцы, — истерически похохатывая сказал усатый Харченко. — Разгромили нашу непобедимую Красную Армию малой кровью на своей территории.

— Не боишься, Харченко? — добродушно спросил толстый Попов, больше всех страдавший от голодухи. — Смотри, шлепнут тебя отцы-командиры.

— И где они, отцы-командиры? — заинтересованно спросил Харченко. — Ты хоть одного тут видишь?

— Да вон, сидит один, да, Сашко? Ты же у нас теперь главный?