Читаем Некама полностью

— Туристическую базу — излюбленное место отдыха простых советских граждан, — подмигивал майор Зингер, помахивая в воздухе бумажками, которые назывались «путевки». — Идем мы с тобой в поход, а инструктором у нас будет товарищ Серебров Семен Алексеевич. Знаешь, кто это?

— Нет.

— Судя по всему, это и есть Сашко Кулик.

Лее стало нехорошо. До этого момента вся эта «операция» казалась чем-то эфемерным, невзаправдашним. Но оказалось, что все это реально. Что Сашко существует на самом деле. И что нужно предпринимать какие-то шаги. Господи, зачем она втянулась в эту авантюру?! От страха даже подташнивало.

— С чего ты решил, что это он?

— Старинная еврейская забава «заплати — и решишь все проблемы!» По секрету: к нашим ребятам тут… ну как ребятам? Они наши, конечно, но никому об этом знать не полагается. Так вот, появился некий мужчина, сильно выпивший, потребовал деньги. Много денег. Я бы даже сказал, нахально много денег — за информацию о том, где находится Александр Кулик и под каким именем скрывается.

— А если он врет?

— Пока он получил небольшой аванс и расписку с обещанием заплатить, если информация окажется верной. Так что от нас теперь зависит, сможет он опохмелиться на славу — или нет! — и Ашер довольно рассмеялся.

Иногда даже мужчины проявляют чуткость и понимание, поняла Лея. Увидев, как изменилось ее лицо, Ашер подсел к ней, приобнял за плечи (по-братски, чисто по-братски, девушки всегда чувствуют, когда по-братски, а когда — нет) и тихо сказал:

— Не дрейфь, Лейка. Пока я с тобой, ничего плохого с тобой не случится. Я просто этого не допущу. Найдем гада, раздавим — и домой. Все просто.

— А это точно Кулик?

— Нет. Но есть много данных за то, что это он и есть.

— Каких данных?

— Проверили незаметно этого красавца-информатора. Служил с Куликом в одной зондеркоманде, отсидел, а встретил он его недавно на турбазе — любимом месте отдыха советских граждан — узнал соратника, но подходить не стал, а решил заработать, да и перед властью выслужиться, показать, что теперь он честный советский гражданин. Так что шансов «за» больше, чем «против».

Лею мелко затрясло, с удивлением обнаружила, что громко стучит зубами, будто ей холодно. Сашко заходил в их барак, она заползала под нары, как и другие маленькие девочки, а кто не мог заползти, отводил глаза. Но Сашко обязательно, смеясь, вылавливал одну из них и уводил. Те, кому повезло вернуться, кого оставили «на потом», рассказывали, что видели как некоторых девочек подвешивали и надрезали вены на ногах, чтобы кровь стекала быстрее и полностью. Господи, как же им всем было страшно! А теперь ей надо будет встретиться с этим существом лицом к лицу, указать на него? Хоть бы УЗИ какой дали, что ли…

Ашер внимательно посмотрел на нее и, похоже, все понял. Взял ее лицо в ладони, приблизил к своему со страшным шрамом, глядя прямо в глаза, прошептал на иврите:

— Верь мне: я не дам тебя в обиду. Никогда. Слышишь?

И прикоснулся губами к ее губам, отчего Лея вздрогнула и поняла, что, оказывается, он ее поцеловал. Ее поцеловал мужчина. Вот как, оказывается, это бывает. Ашер снова прикоснулся к ней, и она раскрыла губы, ответила ему, по телу прошла приятная дрожь. «Я целуюсь! — с недоумением подумала девушка, — с этим парнем, намного старше меня. Но ведь он мне даже не нравится!» Да нет, нравится он тебе, Лея, нравится, себе-то хоть не ври. Но на первый раз хватит. Тем более, что от переживаний и воспоминаний ей очень захотелось по-маленькому.

— Я сейчас, — выкрутилась она из объятий майора, а когда вернулась, увидела, что он преспокойно пакует вещи.

— Собирайся, у нас поезд через три часа, давай скоренько — кофточки-трусики в чемодан, нам еще надо туристскую одежду купить и рюкзаки… А то явишься в поход на каблучках — провалишь операцию! — Было видно, что и крутой майор волнуется. Впереди было много непонятного. И в личной жизни тоже.

ЯНВАРЬ 1959, ВОКЗАЛ ГОРОДА СЕРОВА, СВЕРДЛОВСКАЯ ОБЛАСТЬ

Вторая неприятность в группе туристов УПИ случилась поздним вечером, уже на вокзале в Серове, когда выяснилось, что поезд на Ивдель отправится только утром и ночевать им придется на вокзале. Егор Онищенко потребовал перекусить хотя бы в привокзальной столовке, но Люба отказалась наотрез:

— Денег и так мало, нечего на жратву тратить, перебьемся! Нам еще в поход идти, экономить надо. Хлеба поешь.

Егор усмехнулся и, объявил, что ему не нужны подачки от завхоза, что он в состоянии сам заработать себе на хлеб. Снял шапку и, напевая сиротскую песенку, прошелся с этой шапкой среди редких в этот час пассажиров, собирая, как он выразился, «на конфеты». И песню-то пел глумливую…