Лас Касас высоко оценил эти слова как свидетельство искренности письма и бесхитростности натуры Колумба[422]. На самом деле они кажутся надуманными и совершенно неискренними.

Спасательное судно прибыло в июне 1504 года. Потерпевшие кораблекрушение томились на Ямайке почти год. Они избежали гибели при кораблекрушении, смерти от голода, враждебных индейцев и воинственных мятежников. Пьетро Мартире сравнил их ситуацию с положением Ахеменида среди циклопов[423][424]. В официальном отчете об их подвигах королевскому совету Испании, составленном Диего де Поррасом в качестве писца, говорилось просто: «Мы были на Ямайке, не выполняя никакой службы. Никто не знает, по какой причине мы отправились на Ямайку, кроме чистого каприза»[425].

9

Вестник нового неба

Закат, смерть и репутация

Пока Колумб томился на Ямайке, здоровье королевы Изабеллы заметно ухудшилось. Временами она не видела, и потому не могла писать, иногда была слишком слаба, чтобы ходить. Она постепенно отстранялась от государственных дел, по мере того как силы покидали ее, а ее имя все реже упоминалось в надписях на королевских документах. Никто не осмеливался предсказать ее смерть, но все знали, что она неминуема. Напряжение и тревога, всегда возникающие при кончине монарха, начали охватывать Кастилию, и знатные люди «точили клыки, как дикие кабаны, в ожидании великих перемен в государстве»[426]. К тому времени, когда первооткрыватель Америки вернулся домой, Изабелла уже умирала. 12 октября 1504 года она составила завещание, мысленно возвращаясь к клятвам, которые нарушила, чтобы получить трон, и законам, которые нарушила, чтобы сохранить его. 26 ноября она умерла в Медина-дель-Кампо, и ее незабальзамированный труп отправился в долгое путешествие под проливным дождем и почерневшим небом к мавзолею в Гранаде.

Колумб остро ощущал, что потерял покровительницу, но все же поначалу, казалось, не опасался иметь дело с королем один на один. Как только он услышал известие о смерти Изабеллы, то написал в подходящих выражениях своему сыну Диего, который находился при дворе, пытаясь организовать кампанию по реабилитации и вознаграждению отца. Первым наставлением Колумба для своего сына было «искренне и набожно молиться за душу нашей госпожи королевы».